Кофе с молоком
Харчевней руководить — тот ещё головняк. Это вам не стихи писать и не по интернету шароёжиться. Нелёгкое бремя. Кого только нет в подчинении, и практически все — бабы. У одной критические дни, у другой молочница, третья родила, четвёртая беременна. Все идут ко мне:
— Котик, выручи!
И я выручаю. Потому что со всеми этими кобылами в разное время сношения имел. Подчинённых сношать — так себе затея. Они вам потом на лицо сядут, а после вообще влезут на башку и плевать на вас оттуда сверху станут.
Вот и сегодня. Не успел прийти — навстречу Анжела, повариха. Морда кислая, как будто лимон съемши.
— Привет, нахлебосина! — здороваюсь вежливо.
— Чо? — переспрашивает Анжела.
— Морда, — говорю, — у тебя кислая больно.
— А у тебя зубы кривые. И подбородок оттопыренный.
— Зато у тебя, — парирую, — жопа толстая. И ноги. И вся ты толстая. Эк тебя на общественном питании растаращило.
— Это ты сам толстый, — огрызается Анжела. — Ни шеи нет, ни талии. На кабачка похожий. И на свинью ещё. На хряка.
Минут пять препирались, выясняя недостатки друг друга. У Анжелы недостатков оказалось больше, но победила всё равно она. С бабой спорить — гиблое дело.
Потом я вспомнил изначальную точку спора и вернул беседу в позитивное русло.
— Так чего, — говорю, — такая подавленная, как авокадо для соуса гуакамоле?
— При чём тут авокадо? — надулась Анжела. — Во-первых, у меня эти дни пришли. А во-вторых...
— Куда пришли?
— Куда-куда. Прям вот туда.
— Какие дни-то?
— Ну эти. Ну крылышки. Мурсики. Алые паруса. Киска мордочку разбила. Ну чо ты как маленький-то, а.
— Месячные начались, что ли? Ну так бы и говорила сразу. А то морочишь голову. Мурсики какие-то, паруса, киска с крылышками. Совсем ебобо, что ли.
— Слушай, вот чо ты пристал ко мне со своими месячными? — начинает кипятиться Анжела. — Дело не в них вообще. Ты ж не дослушал даже!
— А в чём тогда? — недоумеваю.
— А в том, — говорит Анжела, — что клиент в зале сидит, кофе с молоком ждёт. Нервничает уже.
— Так приготовь, чтоб ему вкусно было, — говорю, — в чём проблема? У нас этого кофе, как дерьма за баней. Не говоря уже о молоке.
— Не знаю, как насчёт дерьма, — отвечает Анжела, — а молока у нас нет. Поставщик, — говорит, — закозлил и поставки, гадина, сорвал.
И пошла в туалет. Прокладку менять, наверно.
Я же пошёл к себе в кабинет. Захожу, а там Варька сидит, бухгалтерша наша. Она с полгода, как родила. Не от меня, к счастью. От другого какого-то дятла. Декрет брать не стала, только ребёнка кормить домой бегает, благо, живёт рядом. В перерывах между кормлениями за ребёнком присматривает свекровь, а Варька в харчевню на работу ходит.
И вот сидит эта овца, и молоко сцеживает молокоотсосом Филипс. Это чтоб грудь, значит, не разбухала и не болела потом. Полконтейнера уже набузовала, в раковину сливать собирается.
И тут меня осенило. Человек — это же млекопитающее, и в этом смысле баба мало чем отличается от коровы. Во мне проснулся экспериментатор. Я вдруг придумал, как решить проблему с молоком.
У меня клиент сидит голодает, а млекопитающая Варька драгоценный белок собирается в раковину слить! Не говоря уже о всяких витаминах и полезных микроэлементах!
— А ну отдай сюда белок, — говорю, — дура!
И к контейнеру тянусь.
Варька от растерянности, не иначе, в контейнер вцепилась и ни в какую не отдаёт. Нашла время артачиться. Пришлось применить хитрость.
— Дура, — говорю, — отдай по-хорошему, не то забаню!
Это я на сайте одном литературном научился, где втихаря стихи пишу. Там редактора ихние, как если что не по ним, так сразу пугать начинают.
— Забаним наглушняк, — говорят, — будешь знать тогда!
Я не в курсе, что такое «забанить». Наверно, опасное что-то. Иначе неопасным чего пугать?
Вот и я Варьке говорю.
— Щас забаню, — говорю, — узнаешь тогда!
Подумал и добавил для солидности:
— Овца!
Варька разжала пальцы, тем самым уступив моим обоснованным притязаниям. Видимо, испугалась всё-таки.
Завладев вожделенным продуктом, я отправился на кухню и вручил его поварихам, сопроводив свой жест словами:
— Пусть клиент жрёт хоть до усери, чтоб ему было вкусно!
И пошёл в зал полюбоваться, как клиент будет жрать.
В зале сотрудницы уже столпились, тоже ждут, что будет.
А клиент сидит, свинья свиньёй, в мерзкий бубен кофе цедит, щурится довольно. Понравилось, значит, проглоту Варькино молоко.
А тут и Анжела из туалета выплыла. Посмотрела на всё хмуро, послушала, что к чему.
— Крававую Мэри никто ни заказывал случайно? — спрашивает. — А то, если что, обращайтесь, помогу.
И направилась в сторону кухни, повиливая толстыми бёдрами. Ну не дура ли?
А тот клиент потом к нам не раз ещё заходил, кофе с молоком просил. «У вас он особенно вкусный, — говорит, — с нотками какими-то. Детство, — говорит, — почему-то вспоминается, и мама». Я даже подумал, а не с отклонениями ли он?
Хотя, с другой стороны, кто из нас сейчас без отклонений. Время такое нынче. Суровое.