Сибирский постап — 4. «Замокиши»

Рассказ Даши

 

До рассвета было еще далеко. По лесу меня вели долго, — дорогу, конечно, я не запомнила, да и не было таковой. Рядом шмыгал носом избитый паренек-оборотень, теперь облаченный в штаны и футболку повара из лагеря Демида. Об участи последнего я старалась не думать, а паренек дружелюбно обратился ко мне?

— Звать тебя как?

— Даша. А первым кто идет? — прошептала я.

— Так это ж Мирон. Он у нас старший.

— Мне надо ему сказать. Я из другого времени по ошибке. Я сюда не хотела.

Тимоха кашлянул и схватился за бок, морщась от боли, видимо, ныли ребра.

— Мы все тут — ошибки природы. Но барахтаемся пока. И ты сможешь.

— Вы не поняли! Меня Демид случайно перенес.

— Рот захлопни, лягушка! Надоело кваканье, — гаркнул Антип, пихнув в спину так, что едва не налетела на старшего.

Мирон повернулся, холодно заглянул в глаза.

— Чего ноешь? Жива, не бита, не ломана. Веди себя тихо, останешься целой дальше.

Воспользовавшись вниманием вожака, я быстро залепетала:

— У Демида есть генератор и фибий, то есть фобий, пожалуйста, верните меня домой, в две тысячи двадцать пятый год.

— Больше нет, — сухо ответил Мирон.

— Чего нет?

— Фобия у твоего жениха больше нет, и генератор не подлежит восстановлению.

Я хотела возразить, что Демид мне никакой не жених, но тогда меня, скорее всего, прикончат на месте, а так я хоть какую-то ценность представляю. А потом до меня дошел смысл фразы Мирона, и зубы сами собой дробно застучали во рту.

— Я тут жить не хочу... не могу.

— Истеричка, а? — досадливо буркнул Антип. — Разреши, я ей кляп вставлю. Вот прямо с песком сейчас наберу травы.

— Погодите, — вступился Тимоха, — она успокоится. Даш, нам надо скорее пройти этот участок, тут болото неподалеку. Услышат... учуют. Они на кровь падкие, смотри, какие у меня руки.

Заметив, что на правой у него не хватает ногтей, я чуть не взвыла. Кто бы не были эти люди, нельзя их пытать — это бесчеловечно, даже дикие звери так не делают.

Устав от наших разговоров, Мирон схватил меня за плечо и повел рядом с собой, чтобы я меньше запиналась, наверно. Под ногами хлюпала вода, в кустах голосила сонная птица, ей тут же начали отвечать разбуженные соседки, если голову задрать на небе сквозь сосновые кроны покажется предрассветный румянец. Пальцы Мирона впились мне в бок, к щеке паутина прилипла. Я попыталась убрать, но меня остановил недовольный возглас.

— Не дергайся.

Да куда уж трепыхаться, сама понимаю. Может, Демид с ребятами догонит этих бродяг и спасет меня? Может, есть другие способы вернуться домой? Осталось найти самую короткую дорогу.

— А вы верите в параллельные миры и временные туннели?

Мирон зажал мне рот и что-то еле слышно сказал остальным. Мы остановились, потому что впереди у кривого деревца возникла фигура в невзрачном сером плаще.

— Зи-их! Хи-хи...

«Что за-а..!»

— Опять не удалось проскочить! — буркнул Антип.

Мне показалось, стиснул кулаки до костяного хруста.

— Их законное логово, — равнодушно процедил Мирон, отпуская меня и пряча себе за спину. — Ну, что ж, будем договариваться с Царем. В прошлый раз получилось быстро.

И громко приветствовал серую фигуру впереди:

— Здорово, дядя Мокей! Принимай гостей.

Сначала я думала, что нас ведет за собой низенький худой старичок в плаще, а потом пригляделась и поняла, что, скорее всего, это какое-то животное. Химера с генами птицы и обезьяны-паука. Встреть я его в лесу одна — разум потеряла бы от страха.

Существо даже не шло, а подпрыгивало и тоненько, но музыкально гудело, а то, что я приняла за плащ, оказалось слоистыми слюдяными крыльями, которые вскоре расправились и помогали владельцу перелетать через мокрые места.

Кем бы не считали себя Мирон и Тимоха, выглядели-то они атлетически сложенными мужчинами, а вот наш проводник даже при беглом осмотре имел облик настоящего мутанта.

Одежды на нем вовсе не было, сутулое тельце обросло реденькой серой шерстью, вместо ступней мозолистые лапы. Неужели понимает нашу речь? Мирон доверительно сообщил ему, что мы очень спешим, и лучше бы лесные «товарищи» задержали вооруженную компанию, которая идёт по нашим следам.

— Демид опять на рожон лезет, давно не получал. Вы бы разобрались. Царю доложи.

Крылатое существо захихикало и довольно потерло передние лапки, а я вздрогнула и отвела взгляд, потому что увидела еще одну пару конечностей, прежде прижатых к телу. Не менее отвратительной была и узкая мордочка химеры, особенно впечатлял тонкий, чуть обвисший на конце нос-хоботок.

Существо указало длинным когтистым пальцем на меня и вдруг внятно прогундосило:

— Может, самочку оставите у нас? Мы присмотрим. Кожа у нее бе-еленькая, не-ежная, на шейке жилки дрожат. А какой дивный аромат! Зи-и-и-и...

Тимоха кашлянул и демонстративно плюнул на кочку, Антип издал горлом двусмысленный трубный звук, а Мирон после небольшой паузы сказал, растягивая слова:

— Не обессудь, дядя Мокей, самим в хозяйстве сгодится.

— Да рази-и можно такую ладную и на хозяйство? — искренне загоревал человек-химера, покачивая мохнатой головкой.

Я не выдержала и нервно рассмеялась, мелькнула мысль, что спятила или нанюхалась болотных испарений, отсюда и галлюцинации. Мирон нахмурился, уперся ладонями в бока и осмотрел меня так, будто только встретил.

— Ни на что больше не способна, совсем дурная, дядя Мокей, вы лучшего стоите, советую заняться бандой Демида, там ребята здоровые, привитые от всяких болячек, кровь с молоком.

— Право, жаль-жаль... — искренне огорчился человек-химера.

Я ущипнула себя за локоть, ощутила боль и окончательно поняла, что фантасмагория этого странного мира стала моей реальностью. Не стоит уповать на лояльность Мирона, если он водит дружбу с мерзкими кровососами, которые подозрительно напоминают очеловеченных насекомых метр с кепкой по ростовой шкале.

Надо собраться с духом и действовать по наитию. Присматриваться, прислушиваться, завязать полезные знакомства, выжидая удобного момента для побега.

Демид еще раздобудет фобий, а Петя- Патрик соберет новый генератор. Мне надо любой ценой вырваться из кошмара, в будущем он или в неудачной копии нашего мира.

Из ступора вывело небрежное прикосновение Мирона.

— Пойдем, дурнушка. Чего руки холодные?

— Ноги мокрые, замерзла.

— Надо переодеть. Сейчас нам костерок сварганят, погреемся.

Вроде бы утешал, но лениво, с затаенной злостью, или мне показалось? Что в нем такого значительного, в Мироне, отчего его здесь уважают или боятся, а за пределами аномальной зоны хотят договориться на самом высоком уровне?

Узкомордый дядя Мокей долго вел нас вокруг болота, я устала и еще больше продрогла, Тимоха старался подбодрить, предложил опереться на его руку, потому что Мирону, похоже, надоело со мной возиться, Антип же смотрел с откровенным презрением, как на помеху в пути.

Наконец мы выбрались на сухую поляну, огороженную сваленными лесинами, посредине торчали два пня, корнями наружу, а на них восседал сородич Мокея, только в два раза крупнее. Я могла ошибиться, реальные размеры химеры скрывал длинный потрепанный балахон, из-под которого торчали шестипалые суставчатые конечности.

На голове уродца вместо короны нелепо смотрелась красная кепка «а-ля Трамп», а на шее болтались очки с одним выдавленным стеклом, второе было прикрыто комочком грязи. Наверно, вещи были сняты с туриста, который заблудился в этих гиблых местах. Интересно, твари отпустили его живым или сцедили всю питательную жидкость...

Меня замутило, а Мирон театрально поклонился, разведя руки в стороны, с подчеркнутой важностью обратился к царю:

— Утра доброго! Проходили мимо, никого не трогали, в гости не напрашивались, ночевать не останемся. Пять грамм «медвянки» можем одолжить, если есть нужда.

— Рад тебя видеть, Мирон. Подружкой обзавелся на досуге?

Скрипучий голос прошелся по моим натянутым нервам ржавой пилой, а уж когда Комариный Царь на меня глянул — вовсе оцепенела. У него были умные человеческие глаза на сморщенном безволосом лице и дряблый тонкогубый рот, а вот нос — хоботок укорочен и веревочкой прижат к правому уху.

— Подружка бледновата и тоща. Зачем плохо кормишь? — укорил Царь.

— Так недавно обзавелся, — весело отвечал Мирон. — Вот веду домой на откорм.

У меня возникло жгучее желание прыгнуть в сторону и бежать, пока хватит сил, провалиться в болото, лишь бы не участвовать в нелепой сцене. Но вместо активных действий я начала медленно оседать на Тимоху, а тот бережно прислонил меня к стволу старой березы.

— Даш, ты не бойся, тебя никто с нами не обидит, — шепнул Тимоха.

Хотелось бы верить. Опустив голову, я теребила распадающуюся под пальцами корку, потом добралась до рыхлой мякоти. Немного отвлеклась.

Тимоха крутился рядом, стаскивал с меня кроссовки и растирал озябшие ступни. Да еще с добрым приговором:

— Прости, что вчера сучкой назвал. Ты, вроде, неплохая девчонка, просто сама не знала с кем связываешься.

Мирон ему приказал поухаживать или личная инициатива, не стала разбираться, занимало другое.

— А чем вы лучше Демида?

— Сравнила цепного пса с вольной рысью! Мы девушек не насилуем, пленных не пытаем, — мрачно ответил Тимоха.

— Сразу убиваете? — не сдержалась я, вспомнив о неясной участи повара, медика и Петра в лагере Демида.

— Нет. Сначала в бане моем, — прозвучал спокойный ответ над моей головой, а следом на мои колени упали тапочки из бересты с тканевой подложкой.

— Оденешь, немного передохнем и топаем дальше.

Я не могла Мирону прямо в глаза смотреть, а тем более возражать, но одну просьбу тихо изложила:

— Мне надо в туалет.

— Кустов полно в округе, Тим проводит.

Все же мне с Тимохой повезло, паренек деликатно стоял в сторонке и комментировал происходящее на поляне, пока я решала личные дела.

— Наш-то с царем подарками обменялись. Мне бы тоже харч не помешал, отощал у твоего женишка в сарае. Сейчас поедим.

— Кровушки оленьей?

Притоптывая по моховой подстилке новыми обутками, я чувствовала себя гораздо лучше, даже успела волосы потуже переплести и спрятать за ворот толстовки.

— А ты шутница, — похвалил Тимоха. — Думаю, поладим.

— Разве я для тебя не враг?

— Да какой из тебя враг, в чем только душа держится! Не-е, я девчонок обожаю. У нас их мало теперь, каждая в цене. Посмотреть и то радостно, вы же совсем другие, не то что мы.

— Почему мало девчонок? — насторожилась я.

— Молодежь увезли или кто сам сбежал, когда тут объявили об эпидемии. Одни ветхие старушонки остались по лесам да всякая чепуха повылазила на свет, не пойми кто — люди... тени... бабайки...

Тимоха открыто посмеивался над моим испугом. Но у меня остались серьезные вопросы.

— А что за «царь», с которым сейчас Мирон общается?

— Да комарье-переростки, мы их замокишами зовем, а Мирон каждого уважительно дядей Мокеем величает, они и рады.

— Откуда они взялись вообще?

Тимоха нахмурился, вспоминая.

— В последние годы на местные поля тонны химикатов сыпали, чтобы урожаи повысить, убрать вредителей и сорняки. Птицы в округе подохли, а также бабочки, пчелы и мелкие грызуны. Вся эта хрень проникала в грунтовые воды, стекала в ближайшие болота. А потом еще прилетело сверху — ба-бах! Когда вокруг начались пожары, туда отправили отряды МЧС. Никто не вернулся. Никто. Больше не посылали. Радиоактивный фон в два раза превышал норму.

— Ты хочешь сказать... Ти-им?

— Я и говорю, дури полно в лесах. Слабому недолго заморочиться. Хорошо, Мирон каждого видит насквозь и обхождение знает. Дашуль, ты чего белая опять? Посиди тут, ладно? Я принесу водички и пожрать.

(продолжение следует)