ВСЁ ЭТО РОК-Н-РОЛЛ, или ЛУЧШИЙ КУБАНСКИЙ РОМАН

Начнём издалека, зайцы мои.

Первая моя родина, Новосибирск — город приличный. Со своими легендами. Если в литературе, то, конечно, это Анатолий Иванов с «Вечным зовом». Если в музыке, то тут у нас и Янка Дягилева представительствует, и «Калинов мост». Легендарные ребята. Таковыми они были до поры в устной традиции. Но молва со временем выветривается, как запах табака из прокуренного помещения. Поэтому легенды надо фиксировать в письменном виде и желательно увлекательно.

В этом отношении с легендами Новосибирска ещё в начале нашего десятилетия отлично поработал Александр Чиркин — герой рок-н-ролла, создатель группы «Путти». Он оказался ещё и неплохим писателем. У меня, например, есть (с очень красивым автографом) его книга «Зачатие сибирского панк-рока». Чтиво достойнейшее, но душу греющее лишь издали, поскольку лично с её героями, хотя и земляками, я знаком не был, в силу своего малолетства и хождения в дурацкую школу в их легендарную пору.

А вот вторая родина — Краснодар — в плане легендарности до поры проигрывал. В литературе, допустим, был Виктор Лихоносов с романом «Наш маленький Париж». А вот в музыке с легендами был швах. Нет, конечно, талантливые ребята были. Но в силу изолированности кубанского музыкального сообщества от «большой земли», в силу несоприкасаемости тусовок, о краснодарских музыкальных движениях (а то и прорывах) в больших культурных центрах никто ничего почти и не знал.

К тому же почти всё легендарное пространство отъел мастодонт — Кубанский казачий хор. Это очень достойный коллектив. Я часто встречал информацию о гастролях наших поющих казаков то в Намибии, то в Судане. Отличные ребята. Которые взвалили на себя весь груз легендарности.

Бороться с этим не надо, да и бессмысленно. Но подсветить тех, кто творил какую-то другую музыку на Кубани — стоило бы. А то, в идеале, и отлегендировать события и их героев.

Этим громоздким и слабо представимым даже для трудоголика делом занялся известный в Краснодаре журналист, матёрый профи печатного слова, слышавший всё на свете меломан Роман Матыцин.

Я его ещё с того тысячелетия знаю. Учились в КубГУ на соседних факультетах. На физру вообще ходили вместе. По выходным пересекались на меломанской тусовке у стадиона «Кубань». Но музыкальными вкусами Романа я тогда не был особо впечатлён — он слушал всё больше какую-то нудятину — прог-рок да «Кинг Кримсон». Со временем, конечно, я понял, что не такая уж это и нудятина, а очень даже интересные произведения искусств. Ну, и потом пересекались по журналистике. Рома Матыцин, кстати, начал заниматься этим неблагодарным делом ещё раньше, чем я, года на два.

И вот этот человек замахнулся на глобальный труд по истории именно кубанской популярной музыки — от джаза до Маши Макаровой и рэпа. Труд охватывает примерно 60 лет — от шестидесятых годов XX века до наших дней. И вот перед нами — первый его том, с хронологией от 60-х до ранних 90-х. Называется «Ритмы южной окраины».

Труд, повторюсь, непредставимый. Десятки спикеров, явно тысячи часов записей. Но вот что меня подкупило — ни один из многих десятков людей, которым даётся слово в книге, не отделывается от журналиста Матыцина общими или официальными словами. Я с профессиональной завистью, зайцы мои, чувствовал, как Рома наседает на собеседников, раскалывает их на истории. Некоторые сопротивлялись, я чувствовал. Но всё равно рассказывали. Это признак большого мастерства интервьюера.

(Ваш покорный в этой книге в качестве спикера, кстати, тоже есть. На стр. 276)

Такой труд абсолютно не вытянуть без любви к делу, которым занимаешься. Даже за деньги не вытянуть. А вот от души... Да только от души такие подвиги и совершаются.

Что ещё важно — написано максимально дружественно к читателю. И не просто интересно, а, не побоюсь, завораживающе.

***

Для подтверждения давайте посмотрим, как Матыцин передаёт атмосферу первых дискотек Краснодара. Начинает издалека — описывает первые танцы под оркестр, потом под магнитофон. Как сидели по разным углам девчонки и мальчишки, и мы вспоминаем, что пригласить девчонку на танец — это был тот ещё поступок. Упоминает неизбежные мордобои в финале. И переходит, наконец, к дискотекам нового формата:

«Раньше у нас ничего подобного “Фонографу” не было: всё в полутьме, сверкают какие-то приборы, крутятся какие-то шары, всё мерцает, всё гремит. Это действовало завораживающе».

Или дальше:

«Сверху, под потолком, висела потрясающая механическая люстра, которая раздвигалась в разные стороны. Вокруг были всякие зеркальные конструкции, которые находились в движении — феерия! Всё сверкало, пылало, дымилось, и человек, который попадал в это пространство, просто шалел».

Самое интересное, что шалеем и мы, читающие. Словно это мы с вами в первый раз пришли на реально крутую дискотеку, а перед нами разыгрывается волшебство света и музыки.

Обычный (не обязательно плохой) журналист не стал бы погружать вас в атмосферу. Он бы просто пробежался по фактам, а эмоции и ощущение погружения — это уже литература.

Но что подкупает, так это детали, их преподнесение, зайцы мои. Да судите сами. Вот тоже из главы про дискотеки. Вкратце предыстория. На одной из крутых краснодарских дискотек использовали дым из жидкого азота. А легко ли его добыть? Кубанские дискотечники наладили поставку вещества:

«Мы сделали так называемый “низкий дым”, который стелился по полу. Азот для него брали на одном из заводов. Сами сделали азотную машину».

Оцените деликатность — «брали». Читаем, конечно же, «тырили в канистрах». Но кто ж признается? Да и нам, в конце концов, без разницы. И вот что из этого получалось:

«Был ещё один феерический номер: наш техник набирал в ведро жидкий азот, надевал фуфайку, штаны, перчатки, чтобы не повредить себе этим газом, и залезал на конструкцию, которая была сверху, над сценой. И когда в полутёмном зале неожиданно врубался свет и выходила группа “ЮРРА”, которая пародировала шведскую группу “Европа”, он выплёскивал этот азот из ведра прямо в зал. Народ просто охреневал: первые клавишные аккорды, потом — Бум! Бах! — на всех летит водопад дыма, и из него выскакивают чуваки с гитарами! Такого до нас здесь никто не делал».

Охренеем и мы. Я, честно сказать, в годы своей краснодарской юности считал дискотеки парадом скотов. А там вон оно как круто ведь было. И вишенкой на торте: после дискотеки остатки азота выливались за шивороты умаявшимся и разгорячённым девушкам-организаторам плясок. Это шикарная по всему деталь. И это литература, Рома, даже не спорь.

***

К сожалению, мне трудно судить, как книга Матыцина воздействует на не-кубанских людей. Я-то инсайдер, я топтал те же улицы, что и герои книги, бывал на тех же концертах и фестивалях. И с героями — не то слово, знаком. Многие из них — как родные. С кем-то из них я дружил. С кем-то и обоюдным мордобитием занимался. Тут налицо весь спектр эмоциональной вовлечённости.

Не знаю, зайцы мои. Мне кажется, что и людям из других регионов, из столиц даже, эти истории «зайдут». Но у меня нет отстранённости, чтобы судить. Я очень сильно во многие эти истории был вовлечён.

Вот, например, рассказывает Игорь «Даун» Романенко, бывший барабанщик бесславной формации «Без штрафа» (которую организовывал ваш покорный в том самом Краснодаре). Речь идёт о рок-фестивале в Кишинёве в 1990-м году, на котором кубанские группы произвели внезапный фурор. Суть дела. Бывший басист топ-группы, а далее просто тусовщик (ещё не основавший легендарную группу «Н. Е. Т.») Василич полюбил дешёвое кишинёвское вино, набирал его канистрами и на весь день занимал в гостиничном номере ванную:

«Короче, за все дни фестиваля он нас так заколебал, что мы были готовы выкинуть его из окна. В конечном итоге, Васильич довёл нас до такого состояния, что мы, достучавшись, выволокли его из ванной и без штанов выперли в коридор. И тут, как назло, в свои номера заселялись какие-то немцы, которые просто охренели, увидев в коридоре двухметрового пьяного и голого Василича».

Когда в книге дело доходит даже не до рок-н-ролла, а до ВИА, начинается некий угар. Порой напоминает его концентрация знаменитейшую книгу Легса Макнила и Джиллиан Маккейн «Прошу, убей меня» про истоки панк-рока. Минимум авторской речи и максимум живых воспоминаний. Там много такого. Я хохотал и ужасался. Чего-то я даже и не знал.

Одна из лучших историй — про поп-группу «Гуляй-поле», немного знаменитую в начале 90-х. А это наши оказались, кубанские. Они шли к успеху. Однажды подсунули пьяному фавориту Аллы Борисовны Сергею Челобанову демо-кассету — и свершилось, их пригласили на «Рождественские вечера», невероятно популярное телешоу. И вот ребята отыграли на ТВ, а потом поехали со звёздами на гастроли. Надо было открывать и делать проигрыши «между звёздами». Пугачёва ввела сухой закон. А между тем, на сцене был, типа того, накрыт стол. Но в бутылках там находилась, понятно, водичка.

Но наши казаки придумали выход. Водку они протаскивали с собой в сапоге, в плоской фляжке. Потом быстренько выливали водичку и наливали подлинный продукт. Многие артисты разведали и приходили разогреться у гостеприимных кубанцев. И счастье длилось, пока перегревшаяся Пугачиха не жахнула вместо воды стакан водки посреди концерта. После этого карьеры самородков с Пугачёвой уже связаны не были.

Шикарно, зайцы мои. И такого там много.

***

Если уж о звёздах. Вячеслав Добрынин, оказывается, написал шлягер «Колдовское озеро» в ДК ХБК города Краснодара. А поскольку в шаговой доступности там — озеро Карасун, то можно даже и визуализировать слова шлягера.

Александр Серов — долго пел в краснодарском ВИА «Ива». А микрофона у него не было. Тогда вообще хороших микрофонов не водилось. В принципе. Но Серов выкрутился. В те годы появились моднейшие пассажирские автобусы «Икарус», а в них в кабине водителя как раз стоял какой надо микрофон. Притом, импортный. И вот Серов покупал в автобусном парке микрофон из «Икаруса», а потом в него пел.

***

Книга Романа Матыцина, зайцы мои, интересна не только как сборник историй. Это же абсолютно шикарный именно краеведческий труд. Дана широчайшая панорама жизни всех — от партноменклатуры, жуликов до простых работяг и дискотечных гопников. Показан Краснодар, каким он был. Что вам ещё надо, краеведы, чтобы признать Матыцина за своего? Это не про музыку, это про нас про всех. И потомки наши, открыв Матыцина, узнают и поймут, чем жили и горели предки.

Так-то. Рома Матыцин — абсолютно кристальнейший кубанский историк и просветитель. Не хуже Фёдора Щербины или Виктора Лихоносова. Увидите, признают.

***

И в заключение — напишу не для всех, а для краснодарцев. У меня есть к чему придраться по фактографии, но не местным людям это будет уже вряд ли интересно.

Собственно, глобальное одобрение я уже высказал, если что. А вот по отдельным моментам хочу придраться.

Вот, например, прекрасно мне знакомый Алексей «Таксист» Кабанец рассказывает:

«А однажды в Краснодар откуда-то приехал Витя “Скальп”. Тощий такой, диковатый. Говорит: “Замути мне гребень”. Ирокез, короче. Мы поднялись на крышу девятиэтажного дома. Я взял машинку и сделал ему ирокез. Волосы поднял и закрепил пивом. Чистый тру-панк получился. Так он и пошёл по улицам Краснодара».

Вот ты, Лёха, прости, гонишь. Витя Скальп так-то мне друг детства. И ниоткуда он не приезжал, а исконно краснодарский двоечник был, со Старой Фестивалки, сразу за Всехсвятским кладбищем.

И по поводу ирокеза у меня — непонятка. Тот, по-моему, при мне и появился. Как-то мы коллективно шевелюру Вите кромсали. И точно не на крыше. А кличку «Скальп» так и вообще я придумал.

Или вот был в Краснодаре такой «отец краснодарского рока» Александр Эбергардт. Он меня (да и не только меня) за панк-рок гонял и выступать запрещал. А по книге он вдруг оказывается — панк!

Вот фу ты, ну ты! Ну, чтобы вы понимали — это всё равно, что Захара Прилепина назвать «непризнанным гением». Эбергардт был, безусловно, моторным чуваком, аферистом, комсомольцем, он многое сдвинул, спору нет. Но панком он точно не был. Панков он — гонял.

Это наваждение какое-то, Рома. Впрочем, в книге есть и правдивые слова про Эбергардта:

«Люди того времени помнят ту бешеную активность, которую разводил Саша Эбергардт, сочетая в себе совершенно несочетаемые черты — он был отвязным панком с особой южной безбашенностью и одновременно крученым, прожжённым администратором со специфическим кубанским «куркульством».

Про панка не могу согласиться, но всё прочее — безусловно.

Зачинатель кубанского панк-рока Ян (я знаю его подлинные имя-фамилию, но если автор их не называет, не буду разрушать инкогнито) тоже верно говорит:

«До того, как я сюда приехал, здесь никакого панк-рока не было. Да и вообще, никакого рока толком тоже не было. Это всё началось с моего появления. Ну, был тут Эбер, играл какой-то полу-рок-н-ролл, да и всё».

Вот это — да, похоже на правду. Полу-рок-н-ролл. А приписывать панкование комсомольцу Эбергардту всё равно, что лепить этот же ярлык на менеджера Sex Pistols Малькольма Макларена.

И вот ещё непростительно. Кубанский рок-идол Евгений Греков несёт:

«Мой бывший руководитель по танцам, Надежда Викторовна Кохановская, стала начальником ДК Рубероидного завода, и мы с Эбергардтом совершенно прогнозируемо оказались там».

Тут, казалось бы, безобидно. Но эта Надежда Викторовна была лучшей подружкой моей матушки. Отплясывала с ней самбу-румбу под «Иду, курю» группы «Ноль», а я дулся в углу: «Ух, эти взрослые!» Так вот, Надежда эта Викторовна вовсе даже и близко — не Кохановская. Стыдно, товарищ Греков. Поросёнок ты, даже свинтус.

Но это мелочи, друзья. Прекрасная книга. Я в зависти. Рома Матыцин — лучший кубанский писатель на данный момент. Тут даже спорить глупо.

P. S. Поговорил с Надеждой Викторовной, которую упоминал полутора абзацами выше. Она действительно Кохановской была. Так что претензия снимается. Всё верно. Греков — не поросёнок, стало быть.