Мертвые души в четвертом измерении… (встречи с Гоголем)

Пожилой человек и Николай Васильевич сидели вдвоем за основательным дубовым столом Библиотеки им. Ленина в Москве на Воздвиженке.

Такой неожиданный поворот может озадачить читателя, который привык, что классик русской литературы обычно среди ночи являлся домой к пожилому человеку с предложением выпить. Но в этот раз Гоголь был трезв и вместо обычного выпить, заявил, что ему срочно нужно в библиотеку, а читательского билета у него нет. Немало подивившись, пожилой человек решился сопроводить классика в Ленинку.

В библиотеке Гоголь заказал несколько книг, — не удивляйтесь! — по квантовой механике, а пожилой человек, чтобы не скучать взял себе «Мертвые души».

В вытянутом просторном зале с зелеными стенами, обитыми деревом у основания, было пустынно. Горели многоярусные люстры. Гипсовые персонажи прошлого, развешенные по кругу, сердито смотрели со стен. С огромного портрета Ленин ехидно глядел на пришельцев.

—Ага, ага, вот оно как! — бормотал Николай Васильевич, перелистывая страницы толстого тома. Пожилой человек перечитывал поэму, которую последний раз открывал в девятом классе.

Горела лампа в зеленом абажуре, шуршали страницы. Дочитав описание губернского города NN, который, по словам Гоголя, никак не уступал другим губернским городам, с желтой краской на каменных домах и темной на деревянных, в один, два и полтора этажа, с вечным мезонином, — пожилой человек поднял голову и, оглядев библиотечную залу, нашел какое-то даже сходство с описанием города. Тот, кто когда-либо посещал залы Ленинки, сам может судить; по мне, так все дело в обилии дерева в двух столь разных географиях.

Задумавшись, пожилой человек просидел какое-то время почти неподвижно и даже было впал в некую дрёму, что случается с каждым в библиотеке. Разбудил пожилого неожиданный вскрик Николая Васильевича.

— Укуси меня пчела! — кричал писатель, тыкая в толстый том. — Сингулярность, мать его, четвертого измерения!

Из-за стойки к ним уже спешила пыльная барышня в толстых очках. Чтобы избежать упреков Гоголь вскочил и направился в туалет. Пожилой человек последовал за писателем, хоть в туалет ему и не хотелось.

Приоткрыв тяжёлую дверь, пожилой человек увидел Николая Васильевича в тяжелой задумчивости, стоящего посреди кафельного помещения. Гоголь неотрывно смотрел на текущую воду в неисправном писсуаре. Пожилой, не найдя ничего необычного в текущей воде, дернул писателя за рукав, пробудив того к жизни.

— Пора сдёргивать! — коротко бросил классик и полез в открытое по случаю майского тепла в столице окно.

Спустившись, Гоголь сразу направился к Достоевскому, сидящему скрючившись на сундуке у подножия библиотеки.

— Эй, бородатый, — обратился Николай Васильевич к Фёдору Михайловичу, — ты это видел? Как это понимать?

— Нечего тут понимать! — потупился Достоевский. — Ты выпить принес?

Гоголь ничего не ответил, только молча стоял, глядя под ноги Фёдора Михайловича, где валялись окурки, пустые пивные жестянки и стеклянные шкалики от водки.

— Думаешь, это просто — сидеть в таком измерении? Не имея возможности!? — пробурчал Достоевский. — Сгоняй в гастроном, а я пока слезу. — Слышь! — обратился он к пожилому. — Подсоби-ка.

Остаток дня писатели уже по традиции провели на кухне пожилого человека. После третьей бутылки тот отправился спать, оставив классиков за разговорами.

Такая вот история с географией. Так видно устроена механика на нашей обширной территории, что начинается всё в библиотеке, а кончается либо в трактире, либо на кухне.