Мэри Шелли
Я бежала с любимым из Англии в край этот дальний.
Жёлтый трепет свечной, жар камина, промозглая спальня,
Шёпот, стоны и страсть... По родным я не сильно скучала.
Расточая любовь, начинала себя я сначала.
Лето было фатально холодным. Полумрак, и дожди, и туманы.
Шерстяные чулки, покрасневшие пальцы в карманах.
По окрестностям шлялись унылым и грелись в убогих кофейнях.
Пахли псиною волглые юбки, трещали сырые поленья.
Наше общество праздное — пара поэтов и дама.
Много умных бесед, уводивших всё дальше от храма:
Как из сгустка материи выкроить божье создание,
Превзошедши Творца, и безбожью найти оправдание.
Вечер скушен — камин, трубка «барли» и рюмка ликёра,
С каждым боем часов истончается нить разговора.
Смежив веки, я грезила, ночь вытекала из сумрачных окон,
Вяло умничал муж о мышах, оживляемых якобы током.
Скука душу клевала, дождь мерно стучал по карнизам,
Обсуждалось с болезненным жаром что есть гальванизм.
От дурного предчувствия маетно сердце упало
И мечта о Создании шуткою быть перестала.
Было за полночь. Тени, сгущаясь, сползались к камину
И зловещее нечто таращилось исподволь в спину,
Словно с пыльными крыльями тёмные ангелы взмыли,
Словно кто-то прошел по моей предстоящей могиле.
Мягкой лапою ужас накрыл, в то же мгновение
Я увидела странное, в шрамах больных привидение.
Эта тварь простирала ко мне бесконечные бледные руки,
Омерзительным голосом что-то гугнила в притворном испуге…
Тошнотворные раны, гортанные страстные речи —
Подползло, заглянуло в глаза, ухватило за плечи,
Скорбным взглядом прозрачным взыскующе глянуло в душу
И шепнуло невнятно: «Готовься. Тебя я разрушу…»
…Я в горячке слегла. Через месяц закончилось лето.
Доктор W мне резоны привёл, что от нервов все это.
Муж, целуя, твердит: «Я с тобою, не нужно бояться!»
А глаза бирюзовые снятся. И снятся. И снятся.