SLADE. Часть 6

Через час из отделения банка Ллойд на Queen Square в Вульвергемптоне вышла троица немного пьяных разбитных молодых людей. Четвёртого сотрудники бережно вели под руки, — высокого бледного юношу с закрытыми глазами. Молодой человек что-то бормотал, загибая и разгибая длинные пальцы рук.

— Спасибо, господа, положите Джима на лавочку, дальше мы сами управимся. — распорядился плотно сбитый тёмно-рыжий парень с густыми обезьяньими бакенбардами. — это наш больной братик. Мама говорит, что он хороший, но слабохарактерный.

— А что он пальцы загибает и бормочет?

— Деньги в уме считает. — ответил чернявый высокий парень с вороньим гнездом на голове.

— А глаза почему закрыты? — не унималась симпатичная сотрудница по работе с ВИП-клиентами.

— Чтобы не выскочили. Вы послезавтра вечером чем занимаетесь? — коротышка с дурацкой короткой чёлкой приобнял девушку пониже талии.

— Дейв, Час говорил про разграбление, а не про это вот… — простите, милая барышня, нам надо срочно ехать.

— Конечно езжайте, могу предоставить лимузин банка бесплатно, чтобы отвезти несчастного Джима домой. Бесплатно, само собой. Где он живёт?

— В своих мыслях он живёт, не стоит беспокойства, ещё раз благодарю!

— В Кру я живу, на автозаводе, в Кру! В Кру! — задрыгал ногами лежащий на лавочке Ли.

— Хватит каркать, публика разошлась уже. Нафига тебе в Кру приспичило, ты же хотел Луизе своей кольцо и платье свадебное купить?

— Роллс-Ройс теперь хочу, так она быстрее согласится. Могли бы на дармовщину доехать, вечно ты лезешь, Нодди, со своим благородством. Если я приеду на своей роскошной машине, Луиза поверит, что я могу хорошо зарабатывать музыкой, а не только хлестать пиво на гастролях.

— А ведь он не дурак! — сказал Нодди Дону и Дейву, отойдя от лавочки.

— Пиво-то здесь причём? — скорчил рожу Дейв.

— Никто не дурак! Nobody’s Fool. — подытожил мудрый и спокойный Дон. — пожалуй, я тоже куплю лимузин и сделаю своей Анджеле предложение, а то родители её косо смотрят.

— И я! Я тоже жениться хочу! — запрыгал на каблуках Хилл.

— Что же мы медлим тогда? — вскочил с лавочки Джим:

— Вот же дурачьё, Крю точно в противоположную сторону от нас, чем Бристоль. Надеюсь, кэбмен не заблудится, — проворчал Холдер м отправился домой пешком.

«Nobody’s Fool». Вовсе не глуп.

Пусть грохочут громы, а-ха-ха
Пусть творят погромы, а-ха-ха
Пусть рычат все львы мне, а-ха-ха
Пусть зальют всё ливни, а-ха-ха

Я не отпущу (Я тебя не отпущу)
Я не отпущу (Я тебя не отпущу)
В коварстве хорош (Я тебя не отпущу)
Сердце не разобьёшь.
Ты позволь сказать мне, детка:

Никто не скажет, что я груб, нет-нет-нет-нет
Никто не скажет, что я глуп, нет-нет-нет-нет
Никто не скажет, что я груб, у-у-у
Я вовсе не глуп.

Пусть вулканы грохнут, а-ха-ха
Реки пусть иссохнут, а-ха-ха
Пусть летит с вершин гор, а-ха-ха
Пусть вспорхнут фламинго, а-ха-ха

Ракеты пусть летают, а-ха-ха
Пусть цветы расцветают, а-ха-ха
Пусть Земля кружИтся, а-ха-ха
Чтоб мудрецам учиться, а-ха-ха

Никто не скажет, что я груб, нет-нет-нет-нет, нет-нет-нет-нет
Никто не скажет, что я глуп, нет-нет-нет-нет
Никто не скажет, что я груб, нет-нет-нет-нет, нет-нет-нет-нет
Никто не скажет, что я глуп, нет-нет-нет-нет

Примечательно, что клип снят в США, и бэк-вокал исполнила блестящая Таша Томас,

скончавшаяся три года спустя от рака.

Читатели рубрики калачи, конечно, тёртые, но на всякий случай скажу, что у Синдереллы десятью годами позже вышел хит с таким названием. Это не кавер, даже наборот, минорная глэм-баллада, но у Тома Кнайфера тоже отлично получилось, а само начало клипа несомненно заставит чаще биться сердце сурового музыкального критика мистера Ушели, и мне не придётся переписывать эту муйню:

Придя домой, Нодди собрал родителей в гостиной и объявил: пап и мам, вы дали мне жизнь, кормили и поили, терпели мои выходки, подарили первую гитару

и оплатили занятия с преподавателем. Мы наконец заработали приличные деньги, и я решил купить вам новый дом. Спасибо вам!

Мама расплакалась, а папа нахмурился:

— Послушай-ка, мистер Невилл Джон Холдер, мы думали, что ты уже взрослый… Мы с матерью годами обживали этот дом, радовались каждому новому гвоздю, каждой новой занавеске, на которые смогли заработать. Здесь наши соседи, наши друзья, мы уважаем их, они уважают нас, не хотелось бы на старости услышать, что Холдеры теперь надевают по два ботинка на каждую ногу и у них самые большие столовые ложки в Уолсолле.

— Сынок! — мама обняла Нодди, чтобы не случилось в твоей жизни, твоя комната всегда останется здесь твоей, и тарелка супа всегда найдётся. Новый дом нужен тебе и твоей будущей семье, мы с отцом надеемся понянчить наших внуков. Не знаем, как тебе удалось заработать музыкой, но мы гордимся тобой, сынок!

Зарёванный собою и родителями Холдер-младший завёл дышащий на ладан грузовичок и отправился в Бирмингем, напевая под свой кельтский нос,

Как по мне, тут не надо ковыряться в гаплоидных наборах хромосом, Бренн и в Вулвергемтоне Бренн.

жалостливую, но не автобиографическую песню, сочинённую во времена ещё Ambrose Slade:

СТРАДАЮЩАЯ МАТЬ

Перевод песни «Pity The Mother»
британской рок-группы Slade

После войны с ребёнком осталась одна…
А мало ли вдов?
Сына одеть-накормить, ночи без сна…
Дайте ей кров.

Ночью «работа» (Боже, прости!) —
Холод и мрак…
У фонаря на панели стоит,
Там, где кабак.

Будет «пахать», чтоб гроши отложить…
Иначе — пролёт!
В гости пойдёт, чтоб кого-то «любить» —
Ночь так пройдёт.

Слабость, усталость, но выхода нет…
К дому спешит.
Главное — сын спит в тепле
И не кричит.

В те годы (конец шестидесятых) группа ещё искала себя и неудивительно, что «Страдания матери» в чём-то отзвук битловской «Элеонор Ригби»

Элинор Ригби

Ax, посмотри на одиноких.

Элинор Ригби
после чужого венчания рис подберёт,
в грёзах живёт.
Встанет к окошку,
снова нацепит себе на лицо торжество,
но для кого?

Сколько одиноких,
откуда все они?
Сколько одиноких,
кому они нужны?

Пастор МакКензи
проповедь пишет, которую вряд ли поймут,
люди уйдут.
Вот он латает
молча носки, он один в беспокойстве ночном,
только о ком?

Элинор Ригби
в церкви умрёт, на погосте её поместят,
не посетят.
Пастор МакКензи
имя забудет её, уходя с похорон.
Кто же спасён?

Холдер приехал в Бирмингем и поставил фургон на самую лучшую станцию техобслуживания: — замените всё, залатайте кузов изнутри как следует, но снаружи не красьте. Послезавтра вечером машина должна быть в Уолсолле.

— Любой каприз за ваши фунты стерлингов, мистер, но новый фургон обойдётся вдвое дешевле!

— Не в деньгах дело, это семейный мемориал на колёсах. А где здесь можно купить хорошую новую тачку себе под эээ…спину? Чтобы покрепче и побыстрее.

— Вам сказочно повезло, в наш салон только вчера привезли спортивный Mercedes-Benz 450 SLC. Зверь, а не тачка, 8 горшков, 225 чистокровных немецких кобыл. Из-под эээ…спины рвёт так, что штаны на месте остаются, насобачились боши технику клепать. Я вас подвезу?

На новых колёсах Нодди погнал в Лондон, где провёл вечер на прекрасном концерте Марка Болана с его «T-Rex»,

встретился с «дочерью полка» Кватро и её гитаристом Ленни Таки, могучим шотландцем, с которым выпил не одну бочку виски и пива.

— Таль сказал: «Такой не подведёт!» — почему бы вам не того-этого? Твоё либидо, кроха, требует контроля, хватит уже гостиничные номера громить.

Холдер оказался прав, Сюзи и Ленни прожили вместе двадцать лет, после развода сохранили прекрасные отношения и вместе выступали, а Лен позже долго работал менеджером у Дейва и Дона.

На обратном пути Нод заглянул к закадыке Оззи, которого знал со школьных лет,

отнял у него дохлую кошку, которой тот читал Некромикон,

спел с хозяином весёлую песню,

и отправился в родной Вулвергемптон, переночевав в салоне машины у речки, чтобы продышаться от атмосферы дома Осборнов и бодрым огурцом явиться на репетицию возможного хита «Мой друг Стэн».

My Friend Stan

Вот мой друг Стэн, папаша его странный мэн.
О да, о да.
Он заставляет его работать всю ночь, пока ему уж невмочь.
О да, ага.
И по тому, как ты подбила мне глаз,
Я рассекаю причину на раз.
И по тому, как ты поправляешь его галстук.
Я вижу, что ты его уже достала, достала.

Вот мой друг Джек — болеет спиной человек.
О, да.
Доктор сказал, всё будет окей, не гони, себя пожалей.
Оооо, ооо, ооо.
И по тому, как ты подбила мне глаз,
Я рассекаю причину на раз.
И по тому, как ты поправляешь его галстук,
Я вижу, что ты его уже достала, достала.