Туапсе, море, горы и «Бриллиантовая рука». Часть 2

После кофе и пирожных мы вышли из кафе на Морской бульвар, над которым по-прежнему маячила башня Чупа-чупс. Её вообще видно из центра Туапсе за несколько кварталов, поскольку это одна из наиболее приметных городских доминант:

Чупа-чупс — название сугубо народное. На самом деле устремлённая к облакам бетонная призма, которую венчает нечто голубое и округло-стеклянное — это башня Службы управления движением судов: там, наверху, обрабатывают получаемую с локаторов информацию о происходящем на море и обеспечивают безопасность судоходства, а заодно выявляют тех, кто незаконно занимается рыболовецким промыслом.

Хотя фотографироваться рядом с башней и фланировать среди окрестных кипарисов и магнолий никто не возбраняет, однако туристов наверх никто не пускает. Аня и Лена были этим огорчены. Мы же с Симановичем — отнюдь, как и подобает философски настроенным творцам на отдыхе.

Оставив позади Морской бульвар, мы по Аллее Героев вышли к двум монументальным сооружениям — памятнику «Смерч журавлей» и стеле «Город воинской славы» в центре небольшой квадратной площади.

 Многометровую гранитную стелу, увенчанную позолоченным российским гербом, здесь установили уже в новом тысячелетии, после того как указом Президента РФ Туапсе было присвоено звание «Город воинской славы». Как говорится, лучше поздно, чем никогда:

Хотя гитлеровцам не удалось взять Туапсе, но бои почти месяц шли на подступах к городу.

Летом 1942 года, когда пал Севастополь, Туапсинский порт стал главной военно-морской базой на Чёрном море, а в августе здесь был создан Туапсинский оборонительный район под командованием контр-адмирала Гавриила Васильевича Жукова (который до декабря 41-го был командиром Одесской военно-морской базы, а затем оборонял Севастополь). В конце сентября 1942 года немцы прорвались в Туапсинский район, в октябре с боями захватили сёла Шаумян и Гойтх, но вскоре стрелковая бригада Красной Армии окружила на горе Семашхо немецкий полк, состоявший преимущественно из альпинистов-добровольцев, полностью истребила его, а затем и все прочие вражеские части были отброшены от Туапсе за реку Пшиш.

При обороне города погибло около ста тысяч советских воинов.

Сто тысяч только за один город! И практически за один месяц! Мне трудно уложить это в голове, хотя и ныне пришли времена достаточно суровые.

Стела стоит на Аллее Героев Советского Союза.

Да, ныне наступили времена суровые, и следующий из двух упомянутых памятников как раз относится к сегодняшнему дню, поскольку он поставлен воинам, павшим в последние годы - впрочем, об этом не мне вам рассказывать, сами наблюдаете разворачивающиеся вокруг события и всё знаете не хуже меня:

Этот памятник называется «Смерч журавлей».

Птицы, вихрем взлетающие ввысь, символизируют души солдат. Идея памятника основана на образе журавлей из одноимённого стихотворения Расула Гамзатова, которое превратил в песню композитор Ян Френкель. Автор скульптуры — местный кузнец Денис Мильченко, но в создании монумента, кроме него, приняли участие ещё 82 мастера художественной ковки из Москвы, Краснодара, Тюмени, Пятигорска, Ростова-на-Дону, Тулы, Великих Лук, Севастополя, Донецка, Мурома, Кисловодска, Ессентуков, Горячего Ключа и многих других городов, но не только российских, были среди них и кузнецы из Белоруссии, Казахстана, Германии, Израиля и даже с Канарских Островов: каждый мастер выковал своего журавля и прислал автору. Причём каждую из птиц они посвятили конкретным бойцам — своим землякам.

Композиция состоит из двухсот семидесяти журавлей разных размеров. Венчает памятник рука, которая поддерживает самую крупную птицу. А у подножия стелы лежат: солдатская каска, гранаты, мины, пули, осколки разных боеприпасов 1942 года, найденные копателями в окрестностях Туапсе.

Ещё несколько десятков шагов — и мы выходим на центральную площадь города (как я узнал чуть позже — имени Октябрьской революции). А там — ещё одна стела, повыше предыдущих:

Как объяснили мне прохожие из местных, эта стела тоже посвящена Великой Отечественной войне. Но сейчас она на реконструкции, потому огорожена, и к ней не подойти.

И всё же я счёл нелогичным со стороны городских властей помещать рядом два памятника, посвящённых одному и тому же событию. Потому решил проверить в интернете. И оказался прав в своём недоверии местным жителям: оказалось, это обелиск «Борцам за власть Советов», который установлен в честь 50-летия Октябрьской революции (сами посчитайте, сколь давно это было).

Обелиск выполнен в форме трёхгранного штыка высотой 21 метр, украшенного барельефами рвущихся в бой солдат (вот как раз барельефы теперь и отсутствовали, так что на сей счёт местные оказались правы, ну так это и слепому станет понятно, если на ощупь).

Вокруг расположен сквер с цветником, пальмами, скамьями и фонтанами. С площади открывается вид на море и городской порт:

А вот виды с площади, если развернуться по кругу:

Эта («непонятная инсталляция», как я назвал её поначалу) изрядно позеленевшая металлическая композиция посередине зелёной лужайки на краю площади называется «памятник ставриде». Если подойти поближе и приглядеться-пощупать скульптуру, можно-таки понять-догадаться, что перед тобой бронзовая стая рыб, плывущих среди водорослей и раковин с жемчужинами. Посвящён монумент, впрочем, не только ставриде, но и всей черноморской рыбёшке, которая в годы Великой Отечественной войны спасла от голода жителей города и его защитников. Немного неожиданно, конечно, однако хозяин барин, как говорится, — всё-таки памятник установлен на деньги, собранные туапсинцами:

И — напоследок, изрядно на отшибе, если уходить с площади на запад по улице Горького — видим справа, в миниатюрном скверике, памятник Максиму Горькому:

Писателю довелось посетить Туапсе в ту пору, когда он ещё не превратился в инженера человеческих душ и буревестника революции, а был известен в миру как Алексей Максимович Пешков (впрочем, если точнее сказать, то ни в малейшей мере никому не был известен, ибо на свете всегда слишком много народу, на каждого памяти не напасёшься).

Словом, в апреле 1891 года двадцатитрёхлетний Алексей Максимович покинул Нижний Новгород, вознамерившись всласть настранствоваться по Руси-матушке, и спустя полтора года, в ноябре 1892-го, заявился в Тифлис (где вскоре и опубликовал в газете «Кавказ» свой первый рассказ «Макар Чудра»). В промежутке между упомянутыми датами ему довелось побывать на Дону и в Воронеже, на Украине и в Крыму, а затем он перебрался на Кавказ и взял курс на юг. Значительную часть пути одолел пешком, хотя иногда везло, и удавалось некоторые расстояния скоротать на подводах да на тормозных площадках грузовых железнодорожных составов. А поскольку в скитаниях надо есть-пить, где-то ночевать и всяко-разно функционировать, что без денег крайне затруднительно, то Алексей Максимович по пути там и сям приискивал заработки.

Так, в Туапсе летом 1892 года (а впоследствии и в Абхазии) он устраивался рабочим на строительство трассы Сухум — Новороссийск: рубил скалы ломом и киркой, а затем возил наломанную породу в тачке, получая за этот труд по восемь копеек в день... Немудрено на подобной работёнке проникнуться идеями революционных пертурбаций!

Как бы то ни было, туапсяне не забыли именитого скитальца и в его честь воздвигли монумент, который я сфотографировал для вас, драгоценные мои читатели и читательницы.

А на фото сверху запечатлена смотровая площадка с беседкой-ротондой, расположенная поблизости: чтобы узреть её, надо немного вернуться от Алексея нашего Пешкова и обратиться спиной к морю… Судя по всему, возведено сие строение в достопамятные времена, поскольку любоваться морским видом оттуда можно лишь напряжённо уставив взгляд в узкий просвет между более поздними зданиями и конструкциями (обзор приблизительно градусов тридцать, если мне не изменяет память). Застеклённая пристройка слева на фотографии представляет собой тир, уныло пустующий в ожидании курортного сезона.

Собственно, мимо этой условно смотровой площадки мы и направили свои стопы в городской парк культуры и отдыха по тихим и – как по заказу - почти безлюдным улочкам Туапсе…

(Продолжение следует, если завтра Земля не налетит на небесную ось).