Местечковое событие

Серое осеннее утро, тягучее, словно резина. Резиновое утро — я даже улыбнулась пришедшему в голову определению. А всё потому, что в планах сделать до безобразия много: впихнуть, засунуть, а если время станет поджимать — растянуть, раз уж назвалось резиновым. К тому же сегодня суббота, и я могу сама решать, когда моё утро закончится. Для начала ставлю на плиту чайник и сажусь рядом на стул ждать. Буду смотреть в окно, пока закипает, — на то и выходной, чтобы не спешить. Чтобы хоть сделать вид, что ты не зависишь от обстоятельств. Свободный и счастливый. При мысли о счастье пытаюсь улыбнуться. Кисло. Смотрю в окно — зачастил мелкий, надоедливый дождь, словно тоже тянет резину, не желая определиться: то ли пойти, то ли, всхлипнув, угомониться.

 

И погода не помогает определиться со счастьем. Хотя счастливый человек на неё, наверное, и внимания бы не обратил. А я расстроилась. Всё потому, что выйти из дома хочется, но не в эту холодную мокрую тягомотину, будь она неладна. Чайник подал голос, засвистел с хрипотцой — из-за треснувшего свистка. Трещина вроде малость, а звук уже не тот, не звучит.

 

Размышляю, что надеть. Поход на центральный рынок — это всё-таки событие. Пусть местечковое, но всё же. Лично я выбираюсь туда раз в два месяца, редко, чтобы лишний раз себя не искушать. Баловать себя, конечно, надо, но бюджет не резиновый. Опять это липучее слово — похоже, въелось в мысли.

 

Рынок — особый мир, где солярка от автолавок мешается со сладкой ванилью жвачки «Love is…», а дешёвый табак «Прима» пытается перебить прелый дух специй, ярких чурчхел и заморских мандаринов. На рынок ходят отдохнуть душой и телом: себя показать, прицениться и взять что-то модное, броское, что полушёпотом впаривают замотанные челноки, всякий раз божась, будто твой «карден» если не единственный в городе, то уж точно не ширпотреб. И ты веришь и берёшь, а главное — носишь, попутно считая, сколько за день встретишь бабёнок в таком же «кардене». Такой он, рынок. Праздник выходного дня под «Ласковый май» и «Мираж».

 

Пока я добиралась, дождь прекратился, разъяснело и похорошело — в том числе и на душе. Я вошла через центральный вход, намереваясь миновать мясные ряды с их вечным шумом и суетой, сквозь которую пробивался хриплый бас мясника, ловко разрубавшего свиную тушу на залитом кровью пне. Я отвернулась от этого зрелища — зачем портить настроение, которое и так балансирует на грани нервного срыва, — и тут же стала свидетельницей неприятной сцены, на которую проходящие не обращали внимания или делали вид, что не видят. У заляпанных ступеней, ведущих на второй этаж, где располагались закутки барыг, аквариумистика и зоомагазин, скулил пёс. Небольшой, давно не мытый дворянин с чёрной свалявшейся шерстью. Его хвост мелко дрожал и прятался между задними лапами, да и сам пёс, кажется, хотел бы сбежать — но его удерживала тонкая, прочная верёвка, мёртвой хваткой впившаяся в шею. Он пятился от нависавшей угрозы, а лапы лишь скребли по холодной плитке пола.

 

— Ах ты сука… Кусить меня хотел, тварь? Кусить? Я тебе щас… — угрозы сыпались изо рта невысокого, изрядно подвыпившего мужика. Верёвка давно бы задушила собаку, которую он дёргал из стороны в сторону, но, на счастье пса, мучитель был слишком пьян. Половина его сил уходила лишь на то, чтобы удержаться на ногах.

 

— Послушайте, ну как так можно, зачем вы его мучаете?

 

Человеческое ничтожество сфокусировало на мне мутный взгляд.

 

— Купи, раз такая добренькая, — и он рванул верёвку на себя так, что собачьи лапы заскользили по плитке. Живодёр поднял руку вверх, и пёс повис над полом, мотаясь из стороны в сторону и перебирая лапами, ищущими опору.

 

Ситуация не дала мне шанса обдумать предложение садиста — я рванула к нему и схватила худое тельце пса, давая тому возможность вздохнуть.

 

— Сколько?

 

— Сто.

 

Это было больше, чем я могла потратить.

 

— Пятьдесят, — рука скользнула в сумку, извлекая деньги. Всё же я хороший психолог. Вид денег ослабил натяжение верёвки, продавец качнулся в мою сторону, обдав меня волной перегара.

 

— Забирай, — и он, выхватив купюру и отпустив верёвку, покачиваясь, зашагал к выходу. Представление окончено.

 

На руках у меня дрожала нечаянная покупка. И что теперь делать? Что вообще делают с живым существом, если оно не планировалось? Я опустила пса на пол, стянула верёвку. Он не убежал. Только трясся и жался к моим ногам, словно я уже была его.

 

Домой мы плелись молча. Я — со своей нерешительностью, он — со своей безымянностью. Пёс то и дело поднимал морду и заглядывал мне в лицо, чувствуя мою заторможенность. А что я могла ему сказать? Что у меня уже есть собака? Рыжая, элегантная кокер-спаниелеха по кличке Бесси. Урождённая санкт-петербурженка с отличной родословной. А он? Как мне вписать его в нашу жизнь? И я посмотрела на него: беспородное ты чудо, не имеющее даже имени… Хотя имя у тебя, скорее всего, было — просто из-за быстротечности моих рыночных отношений спросить я не догадалась.

Я оглядела собаку внимательнее: в роду явно угадывались терьеры — жёсткая шерсть, яркий чёрный окрас; будет красавцем после хорошей ванны. И тут в голову само собой пришло: Демон? Красиво, но… Демьян — и пёс вильнул хвостом.

 

Не буду врать, что домочадцы встретили нас возгласами радостного удивления. Чёрный дермантиновый нос аристократки фыркнул, учуяв резкий запах дворовой псины. Затем развернулся на сто восемьдесят градусов и медленно уплыл в комнату. Ну, хотя бы не облаяли с порога — и на том спасибо.

 

Потом был мой рассказ, жалобные глаза и желание разреветься. Но Демьян вёл себя настолько воспитанно, что домовой совет принял решение пока собаку оставить — понимая, как мы оба настрадались. Пса отмыли, накормили и определили ему место в прихожей. Демьян занял выделенный коврик и словно к нему прирос — тихо, спокойно, как будто был его неотъемлемой частью.

 

Утром он попросился на улицу. Дождался, когда рыжая Бесси закончит утренний марафет, и мы вышли в свет. В противоположность вчерашнему дню Демьян сорвался с места и пропал в кустах. Я пыталась искать, звала — но пёс сбежал. Новая кличка, скорее всего, не воспринималась им от слова совсем. Вот тебе и спасла измученную душу. Натворила дел.

 

На вечерней прогулке из кустов, словно тень, вынырнул Демьян и сел у моих ног, не жалея хвоста — колотил им об асфальт, всем своим видом показывая радость и искреннее сожаление. Ах ты ж шельмец.

 

С того дня он взял ответственность за свою судьбу на себя. Ел и спал у нас, но удержать его мятущуюся душу в четырёх стенах не было никакой возможности. Наш дом быстро привык, что его покой охраняет маленький дворовый пёс по кличке Демьян. Он мгновенно выучил всех жильцов, их запахи, научился ладить с ребятнёй и играть с ними в мяч. Даже нашёл подход к рыжей Бесси, что было делом нелёгким, — на прогулках шагал рядом и при этом держал в зубах её поводок.

 

Зиму он пережидал дома, пропадая ненадолго, обходя дворовую территорию нашей пятиэтажки. Демьян был аккуратист и ошеломительно порядочен. Я часто думала: кто-то свыше не особо утруждает себя, подбирая, куда сунуть ту или иную душу. Бесси — неописуемый экземпляр глупости и дурного вкуса, а в противовес ей — галантный и добросердечный Демьян. Но имелась в нём одна особенность, которой я нисколько не удивлялась — скорее, полностью принимала и понимала. Демьян не любил пьяных. Вот совсем. Менялся на глазах, превращаясь в Демона, — вот где сработала моя оговорочка по Фрейду. А в остальном это был лучший в мире пёс.

 

Весна ворвалась в нашу жизнь долгожданным многоголосьем, и Демьян сразу вернулся к прежнему графику: поспал, поел — и охранять. Неизменно возвращаясь вечером домой. Я уже не представляла себе жизни без этого чёрного бродяги.

 

Так пролетела весна и прошло лето. Возвращаясь с работы и проходя двор, я отметила: Демьяна на привычном месте не было. Было у него такое, излюбленное, — он там отдыхал, но при этом мог видеть всю территорию. Сейчас место под кустом пустовало. Я поднялась в квартиру за Бесси и снова вышла во двор. Странно. Он никогда не пропускал этот момент. Пыталась успокоиться, взять себя в руки: возможно, увлёкся, побежал за гулящей сукой — он же вполне себе видный жених. Я так старалась себя успокоить, но сердце было не на месте.

 

Демьян не вернулся ни на следующий день, ни через день. Я носилась по району в надежде отыскать загулявшего пса, но тщетно. Пока он не нашёлся сам. У подвала, недалеко от подъезда. Я просто проходила мимо, потому что не заметила его тело в высокой траве. Его не сбила машина — его убила человеческая рука. Кирпичом. Размозжила ему голову.

 

Нашлись и свидетели. Соседка рассказала, что видела, как Демьян лаял на пьяного чужака, забредшего в наш двор. Он охранял тех, кого любил, не допуская даже мысли, что в его новый, счастливый мир может пролезть зло — со своей удавкой для шеи. Демьян не простил, а жизнь его не пожалела.

 

Помните ту маленькую трещину на носике чайника, из-за которой звук уже не тот? Вот и жизнь, давшая трещину, уже никогда не будет звучать.