Туапсе, море, горы и «Бриллиантовая рука». Часть 1
Люблю приезжать на родимое Черноморье, однако не в горячий сезон, когда там курортный люд на любом, даже самом захудалом пляже воленс-ноленс утесняется погуще, нежели хамса на сковороде после путины... Весна и осень — вот эти времена года в самый раз, да и зима вполне годится, благо на Кубани она в новом веке не очень-то отличается от весны и осени благодаря всеобщему потеплению на земшаре.
Таким образом, на сей раз я не отступил от своих правил — приехал в Туапсе в марте. Это от Краснодара два с половиной часа на электричке, можно хоть каждые выходные там колбаситься по-завсегдатайски, если бы не лень да ещё не разные писательские нетленки, которые я выдаю на-гора не переставая, всеми четырьмя руками, как ненормальный, хотя мало кто сказал мне за это спасибо — ну да ладно: может, просто время ещё не приспело.
В общем, начало весны — по-моему, вполне подходящее время, чтобы устроить праздник Нептуна, а заодно и Вакха, после вечерней баньки переходящий в трёхдневную вакханалию, чисто по-русски, а как иначе.
Впрочем, не всё сразу, ибо до вечера пока далеко...
Туапсе встречает путников видами близких гор.
Они со всех сторон окружают город:
Это уже Кавказ. Горные цепи начинаются задолго до приближения к морю.
На вокзале приезжую публику встречают казаки (впрочем, среди них есть и одна казачка, всё в духе современной толерантности или как там это нынче называется) — интересуются, кто ты такой и с какой целью прибыл к месту их обретания, вполне культурно. При вопросе, можно ли их сфотографировать, они впадают в задумчивость, которой не грех воспользоваться:
А при выходе в город взорам приезжего люда открывается вид привокзальной площади и пиццерии «Сицилия»:
Известное дело, путешествовать всякому предпочтительнее в весёлой компании, нежели в угрюмом одиночестве, и я в этом отношении не составляю исключения. Оттого на сей раз по заведённому обыкновению мне в поездке сопутствовали маститый кубанский поэт Валерий Симанович, да ещё две прелестные автохтонные сильфиды Аня и Лена, олицетворявшие не только стихию воздуха, но и моря, а заодно и всё, что в нас с Симановичем ещё осталось хорошего.
Впрочем, многое в социуме относительно, потому не будет ошибкой и утверждение, что это я им сопутствовал, а не они мне.
На фото сверху видна лишь тень поэта Симановича, ибо кто-то же должен был фотографировать всех остальных.
А ниже — для первого знакомства — помещаю вразброс несколько видов с туапсинских улиц, запечатлённых мной в разных районах и в разные времена.
Много зданий в духе советского классицизма, сталинского ампира и прочего тому подобного, располагающего ностальгически замедлить шаг и выпить хотя бы пивка.
Людей повсюду мало, совсем редко встречаешь прохожих, просто удивительно.
Даже на автовокзале — только полусонный охранник в будке-проходной да какой-то бродяга на лавочке, не менее охранника отстранённый от окружающей действительности.
Строгие формы и монументальность характерны для архитектуры приснопамятных советских времён (правда, лишь до той поры, пока не стали массово возводить так называемые «хрущобы», но это уже немного другая история).
На верхней фотографии зорко бдит над жидким потоком автомобилей вождь мировой революции, целёхонький, на высоком гранитном пьедестале посреди небольшой площади, которая образуется при пересечении улиц Победы, Карла Маркса и Софьи Перовской. Площадь носит имя Ленина, разумеется. Не берусь утверждать, где ещё сохранили столь много монументов, посвящённых Ильичу, как на Кубани.
А на фото внизу, как и повсюду в городе, в створе домов легко можно разглядеть горные вершины, на которые карабкаются городские строения, издали кажущиеся игрушечными:
Между тем над улочками окраинных районов прямо-таки нависают горные склоны, поросшие лесом — впрочем, нисколько не угрожающе, скорее охранительно:
За свои многие приезды в Туапсе я успел составить о нём достаточно цельное представление: это городок небольшой и тихий, пристойный и довольно уютный. Пожалуй, я бы даже сказал, что он выглядит весьма архаически. В хорошем смысле. Не бросаются здесь в глаза громады уродливых новостроек, подобные тем, что теснятся во многих других приморских городах, заслоняя собой и море, и горные панорамы, и частично сами небеса: нет, в маленьком Туапсе всё обстоит почти так же, как в приснопамятные советские времена. Ностальгическое местечко — разумеется, для тех, кто помнит.
В общем, Туапсе — это не дыра какая-нибудь, а вполне себе город, с глубоководным морским торговым портом и довольно просторными центральными улицами. К морпорту примыкают пляж с западной стороны и городская набережная — с юго-восточной: там, дальше, тоже имеется пляж — центральный, городской.
Город расположен в междуречье рек Туапсе и Паук, у подножия Главного Кавказского хребта, потому горы здесь видны практически отовсюду, возвышаясь над окраинными улочками. Его название происходит от сложения адыгейских слов: туа — «два» и псы — «вода, река».
...Для начала — после того как выгрузились из такси — мы оставили вещи в своих номерах и отправились выпить-закусить на черноморском берегу чем бог послал. Как по мне, то на сей раз он послал нам более чем достаточно для лёгкой меренды на четверых: две бутылки ламбруско, бутерброды с колбасой и сыром, солёные огурцы и свежие помидоры, курицу-гриль и апельсины.
С упомянутой снедью и превосходным настроением мы направили свои стопы на пляж под нехитрым названием «Приморский».
Улица, по которой здесь народ ходит к пляжу, тоже называется Приморской — а как иначе, не Приозёрной же именовать её, в самом деле.
До моря здесь рукой подать.
Образчики мимоходной рекламы весьма простодушны и беззатейны – однако это вряд ли следует отнести к недостаткам:
А вот пример поистине спартанской лаконичности:
Справа по курсу, когда идёшь к морю, на гору карабкаются ветхие жилые строения и дышащие на ладан сараи вкупе с ещё какими-то столь же нечленораздельными, сколь и живописными полуразвалюхами. А чтобы гора не осыпалась на пешеходную дорогу, вдоль неё до самого входа на пляж тянется подпорная стена:
Эта стена выше человеческого роста, и выглядела б она довольно уныло, если бы неизвестные народные граффитисты не разрисовали её своими каляками-маляками. Вот в таком духе:
Не бог весть какое высокое искусство, на мой малокомпетентный взгляд, а всё повеселее, чем созерцать просто длинную облупленную стену – полагаю, читатели со мной согласятся:
Под скромной аркой входа на пляж нас встречает одинокая пляжница в сапогах, пальто и шапке: она внимательно изучает руководящую документацию на официальном стенде (до сего дня не предполагал, что это может быть кому-нибудь интересно), а мы беззаботно шагаем мимо.
На фотографии сверху — вид на пляж «Приморский», а также (слева) — на Туапсинский порт и его западный мол.
А на фото внизу — вид, открывающийся на западе: чем дальше, тем сильнее дичает пляж, а за скалами хоть нудизмом занимайся, но для этого желательно не полениться и прогуляться вдоль берега ещё минут десять-пятнадцать.
Во все мои туапсинские приезды напротив пляжа виднелось немалое количество кораблей.
Не ведаю, чем занималась эта флотилия сравнительно недалеко от берега, пребывая там в относительной неподвижности: быть может, предавалась интенсивной рыболовле? Впрочем, какая разница — главное, что она оживляла морскую перспективу, мне и моим спутникам этого было вполне достаточно.
***
Перекусив на берегу и полюбовавшись морскими видами, мы покинули пляж и не замедлили заказать такси, дабы отправиться гулять на городскую набережную. Та располагается на противоположной, юго-восточной стороне порта. Можно и пешком добраться, но езды туда всего несколько минут, да и дешевизна, которой грех не воспользоваться.
— Я приехал сюда отдыхать, — афористично высказывается на сей счёт Симанович. — Время дороже денег, а ноги не казённые.
Кто бы с ним спорил?
Да никто.
А вот и морская набережная. Вдали видна так называемая башня Чупа-чупс.
На фото внизу башня поближе, но набережную закрыл проходящий мимо грузовой поезд.
Да вот и ещё один железнодорожный состав появился:
Однако вернёмся на набережную, дабы обойти с левого борта и осмотреть-пощупать этот намертво пришвартованный к берегу кораблик… По правде сказать, прежде я и не представлял, что такой сравнительно небольшой винт может резво мчать судно по морям, по волнам:
Подле рыбака, устроившегося под носовой оконечностью судна, мы никакого улова не обнаружили:
Как видите, желающих отведать свежей рыбёшки на набережной полным-полно:
А к этому человеку (на фото внизу) мы подошли поближе, но тоже не обнаруживали у него никакого улова. Расспрашивать же на сей счёт сочли неуместным — мало ли, быть может, он уже устал объяснять досужим зевакам, что хорошего клёва не бывает, когда у рыбака с бодуна руки дрожат:
Но — вот что забавно — поймав мой любопытный взгляд, рыбак сам ответил на непроизнесённый вопрос:
— Да я недавно пришёл, потому сам ещё не знаю, как у меня сегодня будут дела обстоять. Но обычно в это время неплохо клюёт.
— А какая рыба здесь ловится? — не преминул я поинтересоваться, раз уж представилась нечаянная возможность.
— От времени года зависит. Сейчас сарган неплохо идёт, пока вода не слишком потеплела. К вечеру клёв должен быть активнее... За камбалой надо рано по утрянке являться на бережок. Ещё кефаль иногда ловится, а хамсы — той вообще навалом. Скумбрии пока нет, она любит тёплую воду... А вчера я ставридки нацмыкал: сейчас преднерестовые косяки подходят берегу, им червя и креветку только дай, милое дело...
Мы ещё немного побеседовали о разных рыболовецких премудростях (точнее, он рассказывал и рассуждал, а я слушал), после чего распрощались.
А вечером, фланируя одиночным образом по городу, я вспомнил об этом разговоре и зашёл в местную харчевню (под названием то ли «Хочулия», то ли «Могулия», если помните такой анекдот), дабы попробовать что-нибудь из местной морской фауны. Мне подали жареного саргана.
Рыба оказалась вкусной — нежной и не костлявой. Прежде я пробовал только вяленого саргана, с пивом — и вот оно, ещё одно новенькое впечатление: всего за 350 рэ перекус из двух рыбёшек, зачёт.
***
На этой фотографии башня Чупа-чупс видна поближе, в другом ракурсе, сфотографированная вашим покорным слугой в один из своих прошлых туапсинских вояжей (потому и одёжка на мне другая):
…Во время описываемой мною прогулки по набережной у наших спутниц возникло желание зайти в припортовую кофейню с видом на море.
Воспользовавшись этим, я с чистой совестью заканчиваю первую часть своего травелога. И лишь после того как Лена и Аня выпьют по чашке кофе и съедят по пирожному, мечтательно созерцая морскую даль, непременно продолжу повествование о башне Чупа-чупс и прочих приморских достопримечательностях, а также о нашем дальнейшем бон-вояже по Туапсе и его ближайшим окрестностям.