Библиотека над Чёрной водой

1

 

На исходе дня

прохаживаюсь по кабинету,

шаг за шагом обозначаю, вычерчиваю, замыкаю

отвоёванный у судьбы-скопидомки периметр

вдоль подпирающих потолок стеллажей

с разноцветными корешками спутников моих одиночеств;

иногда коротко задерживаюсь,

чтобы прикоснуться подушечками пальцев

то к одному, то к другому сюжету,

пригубить из череды судеб и миров,

памятных и полузабытых,

истекших и грядущих.

И оторваться от яви собственного существования

не даёт лишь набирающий силу

лягушачий хор на озере

за окном.

2

 

Кара су –

Чёрная вода –

так называли по-тюркски это озеро,

которое в стародавнюю пору было рекой,

пока здесь не поселились мои предки,

не то изгнавшие, не то споившие автохтонов,

и, перегородив реку плотинами,

превратившие её в цепь озёр,

дабы возвести на берегах свои жилища,

в одном из коих теперь я прохаживаюсь по кабинету,

шаг за шагом обновляю, обрамляю, замыкаю

отвоёванный у бытовухи периметр

вдоль подпирающих небеса стеллажей

с прильнувшими друг к другу воспоминаниями и откровениями

под разноцветными обложками,

пока в заоконье разливаются звуки мощного оркестра

и вздымаются над водной гладью,

и крепнут, и кружатся над метёлками очерета,

приближаясь к апофеозу

размножения.

3

 

После меня

вряд ли у кого-нибудь дойдут руки

открыть хотя бы некоторые из книг,

сбившихся ныне в тесные шеренги над Чёрной водой,

поскольку они превратятся в анахронизмы

на обочине цифровой эпохи,

которая, к счастью, ещё только на старте,

и здесь, в медвежьем углу мироздания,

бытие продолжает оправдывать

все свои лакуны и погрешности

этими неистощимыми вселенными сущего и воображаемого

в инкарнации печатных знаков,

собранных кропотливо

под картонными, тканевыми, коленкоровыми обложками;

потому я наконец останавливаюсь

и принимаюсь снимать с полок поочерёдно,

и перелистывать,

и откладывать на письменный стол,

дабы выбрать среди проводников по иножизням,

покуда мир ещё не поглотила

густеющая за окном

тмутаракань.