Критика чистого разума
Есть у меня товарищ, одинокий деревенский мужик. После успешного окончания школы и службы в СА его жизнь полнилась производственными показателями у суппорта токарного станка и обязательным, ежедневным употреблением спиртного. Родители поняли бесперспективность рабочей биографии чада и сослали пьяницу в родовое поместье где он категорически пришел в себя на выпасе коз и тут же незаметно двинулся крышей в другую сторону начав с жадностию, в невероятных количествах поглощать печатную продукцию, а именно книги изданные в СССР, а также подшивки толстых советских журналов найденные в заброшеном сарае соседа. К сорокету одинокий бирюк превратился в завзятого книгочея. Особенно его страсть обострялась в осенне-зимний период когда все дачники сматывали удочки в свои теплые городские берлоги. Мой знакомый почти на полгода оставался анахоретом и реально сходил с ума от скуки в заснеженной деревне без городских собутыльников и дачниц легкого поведения. Спасало его от петли именно чтение, в которое он погружался как Пикар на дно Марианского желоба. Пить он конечно не бросил, однако на чистом воздухе и парном молоке ужасно окреп туловищем и мог за вечер выжрать не менее полутора литров водки и наутро быть что называется ни в одном глазу, а в это время, все его мертвецки пьяные товарищи валялись под забором, утробно стонали в канавах с мелкими лягушками или блевали желчью в картофельной ботве.
И все-таки алкоголь сыграл с ним злую шутку. До одури намолчавшись за зиму, мой знакомый насобачился публично блистать эрудицией. При любом разговоре, в беседе на любую тему щеголял именами, датами, фактами почерпнутыми из самой разнообразной литературы. Надо/не надо унижал достоинство собеседников нюансами исторических событий, бравировал знанием множества теорий, гипотез, направлений и разработок. Стал невыносимым ментором потому что перечел и цитировал всех Русских и совестких классиков, имел о их творчестве свое непререкаемое суждение основанное на критике Белинского, Писемского и т.д. Истпарт изучил так, что от зубов отскакивало, мифы и персонажей Древней Греции и Рима знал наизусть, наравне с сагами Скандинавии и индийскими ведами. На стену повесил самодельный календарь майя, рядом фотографии мегалитов Теночтитлана, развалин Кносса, прижизненные лики Аристотеля, Перикла и Тацита. Дальше - больше. На последней стадии своего катастрофического сумасбродства он читал и штудировал исключительно энциклопедический словарь, кажется Брокгауза и Эфрона! По алфавиту ебашил, ни единой статьи не пропуская. Сам мне в этом извращении признавался, как на духу. Впитывал, по его определению, Рафинированное Знание. Концентрат. Выглядело это ужасно. Сидит седой мужик в нетопленой избе обложеный затхлыми томами, бормочет себе под нос нечто несмешное и переворачивает страницы корявым, наслюнявленным пальцем. Фоном телеканал Культура, Советская киноклассика, шоу Соловьева, Мединского, исторические каналы Триколор TV. Потом выходит в люди и просвещает их усердно, настырно, в полный рост. Очевидно увидел в этом безобразии свой Долг, Служение! Попадись безумцу на пути - всю кровь высосет, а не высосет, так свернет.
Когда я заезжал в деревню после городской спячки приметил за собой: последние годы стал побаиваться его обязательного ко мне прихода, которому ранее всегда радовался как редкой в деревне возможности потрещать с умным, начитанным человеком, побазарить о перипетиях человеческой цивилизации и сакральной составляющей духовного развития в разрезе несомненности пакибытия.
Что же меня так напрягало в его многоглаголании? Дело в том, что начиная изрыгать одному ему ведомую мысль, мой собеседник незметно бросал это безблагодатное дело и сбивался на перечисление всех тех фактов, имен и цифр с которыми ему удалось ознакомиться за долгую зиму! Казалось что он пытается развить затронутую им проблематику, украшая повествование историческими виньетками, но это только казалось. Он нес заумную околесицу. Ересь. Вздор. Стоило при встрече протянуть ему руку чтобы поздоровкаться как он немедленно начинал дозволенные речи прицепившись к абсолютно любой фразе, замечанию или междометию своей жертвы. Плененные его обаянием односельчане и дачники поначалу терпеливо ожидали когда же он перейдет к прикровенной сути своего спича. Однако разобрать о чем конкретно речь не смог бы и Гриша Перельман. Я лично сразу терялся ибо не понимал: эрудит хвалится своими энциклопедическми знаниями безо всякой задней мысли или все-таки хочет выставить меня конченым дураком? За короткое время он вываливал на меня лавину совершенно ненужной информации, с которой я был ранее хорошо знаком, первый раз слышал или же имел представление достаточное чтобы не прослыть идиотом в беседе с людьми культурными. В его речах трудно было вычленить некое рациональное зерно. Практически невозможно. Да и незачем. Он крутил и накручивал вокруг да около. Через 2-3 минуты его горячечного бреда я терял нить беседы и как самое последнее невоспитанное быдло, совершенно неумышленно, рефлекторно, отводил скучающий взор куда угодно, только чтоб не заглядывать в рыбьи глаза напротив. Я всем своим видом, нагло, бесстыже показывал что мне глубоко похую что он несет и что вешает мне на уши. Это получалось не по причине обиженного самолюбия, нет и нет! Чисто на автомате. Я себя не контролировал в такие чудовищные минуты. Кажется я вполне мог бы просто встать во время его пафосного словоизвержения, молча расстегнуть штаны и поссать у него на глазах направив пенистую струю буквально в сантиметрах от его ног, да еще и хамски потрясти вялым членом удерживая его в развилке двух пальцев, указательного и безымянного, как это делают с сигаретой курильщики табака. Иногда мне ужасно хотелось шарахнуть товарища табуреткой по голове. Я прятал руки за спину чтобы не сорваться. Вот до какой точки сборки довела меня его бессмысленная эрудиция.
Клянусь мне было стыдно! Очень. Но не за свое бескультурие, а за его сумасшедшее желание снова и снова вываливать на меня все, что копилось годами на его интеллектуальном чердаке, который очевидно потек. Это была информационная сечка, где данные переплетались самым причудливым образом, переливались самоцветами в самых невероятных сочетаниях и узорах, отчего дикая калейдоскопичность его феерической болтовни полностью замыливала, дискредитировала истинную подоплеку разговора, от чего меня реально тошнило, как после вращения на центрифуге.
Неоднократно доводилось видеть безобразные сцены когда местные жители прерывали словесный понос своего чрезмерно образованного односельчанина короткой рубящей фразой - Заткнись нахуй, заебал! Но таким образом трудно заставить смолчать человека который без малейших усилий держит в памяти дни рождения членов вашей семьи, так же как и ФИО подписантов Декларации независимости США, латинские названия бабочек-однодневок и до кучи подноготную персонажей Толкиена, Шекспира и Гомера!
Общение с этим человеком более всего напоминало игру в одни интеллектуальные ворота в пузыре газовой камеры. Уровень его токсичности зашкаливал. Солнце меркло при появлении седовласого иконописного мужика в пудовым академическим словарем прижатым к мощным персям и в портках на босу ногу. Зубная маета, ломота в суставах ничто по сранению с тем унынием, когда напрягая умище, безуспешно надеешься логически разобраться и все-таки понять что собственно он пытается втолковать тебе уже битый час, эмоционально напирая на чужое личное пространство будто атакуя в твоем лице непроходимую, сказочно-дремучую глупость мiра, но в голове вертится одна лишь печальная догадка: этот умник похоже давно уже рехнулся от одиночества, пьянства и подступающей старости.