АННА И НИКОЛАЙ (отрывок из пьесы)

Как бы в продолжение к прекрасной статье:  https://alterlit.ru/post/27079/ 

1934 год. Плацкартный вагон. Анна, одетая в дорожное платье, сидит на скамье. Полумрак. 

Вагон подрагивает на стыках рельсов, световые блики пролетают по фигуре и лицу Анны.

АННА  Коля, случилось ужасное. Осип арестован. Это было на моих глазах. Я успела спрятать список многих его стихов. Но они нашли "Волка" – «За гремучую доблесть грядущих веков…» -  Его увезли в семь утра. Я тут же побежала к Пастернаку. Он пошел просить за Мандельштама в „Известия” к Бухарину, а я — в Кремль, к Енукидзе. Я же читала тебе «Волка»… (Пауза)

Ты там, ты там…  (плачет) Коля, Коля, наверное, я виновата. Ты там … а я здесь, пока еще здесь… (Пауза)

Да... Да! Но еще есть надежда. Еще можно ходить, просить. А кого можно было просить за тебя? Ленина? Что может сделать поэт, Коля? Зачем Осип написал это страшное стихотворение о Сталине?.. А в древнем Китае, поэзия была самым главным и самым уважаемым делом… Что?..

Почему я еду в этом вагоне? Сейчас такое время. Народ обнищал. Печатают мало. Чтобы взять билет в плацкартный вагон до Ленинграда, я привезла с собой Орден Обезьяны, ну, который мне вручил Иванов, ты помнишь? - и мою статуэточку. У меня купил их музей Пушкина.

(вдруг спокойно) Ты один, мой герой, мой гений, мой пассионарий… У нас семьи, у нас стихи, у нас друзья, у нас враги, у нас жизнь. У тебя ничего, только моя память. И, наверное, память Осипа.  И тебе должно быть теплее там… Может быть, я уже сплю… И сейчас мне легче разговаривать с тобой. Мысленные беседы… Осип говорит, как у греческих философов…

ГОЛОС НИКОЛАЯ

Аня, я тут думаю только о нашей молодости. Конечно, этот шалопай, Левка, наш сын, вырос, и это - здорово! Но он приносит тебе много хлопот и страхов. Пусть живет, но уж лучше бы не рождался. Прости, конечно, это жестокие слова… А как веселы мы были! Как мучила ты меня! Но моя любовь победила. А ты так и не полюбила меня, как я хотел, как я – сильно-сильно. С Оськой было так весело, спаси его, если сможешь. Это смешная жизнь в общежитии искусств в Питере. Когда всесильный Буревестник не выделил ему штанов (только свитер), я отдал Осипу свои штаны, запасные. А он признавался, что в моих штанах он чувствует себя мужественней. Каково? (смеется). Мне тогда это очень льстило! (Пауза)

И не плачь, Аня. Не оплакивай нашу любовь. Наша любовь гордая, сильная. (Пауза)

Ты приедешь в Петербург, в наш Петербург, вернешься к своей семье, к своим заботам и страхам, и мы будем снова с тобой говорить, говорить, и Осип – тоже, даже если его убьют за его безумную смелость.