Чем дальше в лес...
— ...Господин Штайнмайер, да не тряситесь вы так! Поверьте — у нас гораздо безопаснее, чем в вашем кабинете! Расслабьтесь. Разговор у нас будет долгим.
— Херр Шлёма, я не совсем понимаю, о чём у нас может быть, как вы говорите — долгий разговор. Ваши люди напали на меня, завязали глаза, привезли неизвестно куда!
— Ну и что?
— Да вы знаете, кто я? Меня наверняка уже ищут. Вас найдут... и расстреляют. Без суда и следствия. Как бандитов.
— Господин Штайнмайер, не преувеличивайте ваши возможности. И не вам нас пугать. Не в том вы сейчас положении. А мы ужо пужатые. Или — в жопу жатые. Смысл не меняется. Сам факт вашего нахождения здесь доказывает, у кого, как говорится, руки длиннее.
— Это наглое похищение должностного лица!
— Киднэппинг, ага. Что вы — как ребёнок! Зациклились на конфронтации. На мифах... «Бандиты»! А вы что творите! Когда всё это кончится, еще неизвестно, кто под трибунал пойдёт!
— Что вы хотите от меня?
— Мы хотим предложить вам сотрудничество. Коллаборацию, как говорят в Париже.
— В чём? Где?
— На железной дороге.
— Но я же не отвечаю за железнодорожные перевозки. Этим занимается...
— Мы знаем, кто занимается. Он — чисто технический руководитель. А вы — его куратор. От вашей могущественной службы. Ваше слово — закон. Как скажете, так и будет.
— Херр Шлёма, я не понимаю!
— А здесь и понимать нечего. Предлагаем вам взаимовыгодную сделку. Ваш интерес, задача даже, можно сказать, высшего руководства. — чтобы все грузы доставлялись вовремя. И — без больших потерь. Мы, наоборот, заточены на то, чтобы максимально вам навредить. И — кто кого перетянет. Мы — с вас высокое начальство стружку снимает. Вы — мы ребят теряем. Как тот обложенный медведь, лапу потом сосём.
— И что вы предлагаете?
— Договориться. Мы не будем мешать вашим перевозкам. Разве что раз-два в месяц. Пустим под откос эшелон с каким-нибудь неликвидом. Металлолом там, кругляк некондиционный. Согласуем. Не чужие ведь. А вы с каждого эшелона гарантируете нам один-два вагона. Ну, как с каждого?
Я имею в виду в первую очередь оружие, патроны — с этим у нас худо. Да и расширяться мы собираемся. Продовольствие, — это всегда нужно. Бойцов, то есть ртов, у нас до чёрта. Ну, остальное — по мелочи. Вот такой бартер у нас будет.
— А если я не соглашусь?
— А тогда Шлёма шлёпнет тебя. Без зазрения совести. Кто к нам с мечом придёт, тот от меча и погибнет! — видел такое кино? Как те же французы галантно выражаются, — на войне как на войне.
— Но это же шантаж!
— Да хоть рэкет! От того, как ты это обзовёшь, что-то поменяется? А я тебе предлагаю, чтобы и волки были сыты и овцы... сам понимаешь. Что тут рассусоливать? Можно подумать, у тебя есть другие варианты.
— К сожалению, херр Шлёма, тут вы правы.
— Вот видишь. А чтоб у тебя появился и личный интерес, смотри, что я предлагаю: мои хлопцы от скуки в болотах янтарь намывают. До хера уже нарыли. С твоими возможностями ты легко можешь наладить каналы поставок в Европу. В ювелирные дома, антикварные лавки. Валюту будем делить по-братски: тебе — сорок процентов, мне — шестьдесят. Как старшему брату. Интересно?
— Да. Пожалуй, это можно было бы организовать. Но...
— Вот и ладушки. Считаем — договорились! Сейчас расписочку быстро черканешь, что на нас работаешь. Это чтоб у тебя по возврату желания не было наши договорённости похерить. Знаешь же, наверное, про монашку и морковку — бережённого и бог бережёт.
Кстати, о монашках. Еще одно. Личная просьба. Вы сейчас в Европу много молодёжи вербуете. Мол — европейские ценности, цивилизация, обучение. Рекрутинг у вас хорошо поставлен, конечно. От очередного такого эшелона последний вагон мне отцепите. Девок в этот вагон побольше. А то мои архаровцы волком воют. Весна, однако. Основной инстинкт в голову бьёт. И другие места.
Ну, сейчас тебе и твоему олуху-водителю глаза завяжем и хлопцы на шоссейку выведут. А там уже — сам! Не болей. Береги себя. Кто обидит из наших — обращайся!
— Ауфвидерзеен, херр Шлёма!
Шлёма лениво поднял правую руку, — Хайль Гитлер!
Господин Штайнмайер удивлённо поднял брови, — Вот же циничный мерзавец! Ничего святого.
Чёрный Хорьх оберштурбаннфюрера гестапо Ганса Штайнмайера, плавно покачиваясь на неровностях лесной дороги, медленно приближался к шоссейной дороге Могилёв — Гомель.
У оберштурбаннфюрера неожиданно поднялось настроение.
Он даже начал насвистывать «Хорста Весселя». А почему нет?
Во-первых, и это главное, — он жив. Несмотря на то, что попал в лапы врага.
Во-вторых, заключённая сделка не так уж и плоха. Более того, — она очень даже неплоха.
Массовые крушения эшелонов прекращаются.
Один вагон с эшелона — в условиях войны вполне приемлемая цена.
Тема с янтарём вообще очень перспективна. Когда война кончится, — а когда-то же она кончится! можно будет совместное предприятие организовать. Штаб-квартира в Берлине, здесь — филиал.
Своя личная, персональная янтарная комната ой как не помешает!
От приятных мыслей оберштурбаннфюрер даже повеселел.
Усмехнулся, — Может действительно есть какой-то тайный экзистенциальный смысл в этой местной поговорке, — чем дальше в лес, тем толще партизаны!