Суд над Алисой из Зазеркалья

 

(Пьеса в одном жестоком и нежном акте)

 

Действующие лица:

- Алиса — та же, что шла по кроличьей норе; взрослее в душе, младше в упрямстве.

- Судья Логос — человек в манте старой науки, с часами вместо глаз.

- Прокурор Режим — ровный голос общепринятого здравого смысла.

- Защитник Сомнение — мягкий, острый, ускользающий как дым.

- Хор Зазеркалья — шепчущие отражения, птицы-аплодисменты и шуршание страниц.

 

Место действия: Зал, где стены — зеркала, а пол — книга, страницы её скрипят под ногами, как шаги судебной инквизиции.

 

(На занавесе — тихое тикание. Свет: холодно-зеленоватый; звуки: шелест листьев и смех, похожий на переплетение слов.)

 

Сцена первая

 

Судебная скамья — длинная, возвышенная. Судья Логос сидит за столом из правил. Перед ним — Алиса, стоящая прямо, но с глазами, полными дорог, которых не было на картах.

 

СУДЬЯ ЛОГОС (сурово и тихо):

Алиса, тебя обвиняют в подрыве очевидного. Ты переложила причины в карманы случайностей, ты поставила знак вопроса там, где полагается точка. Что скажешь в своё оправдание?

 

АЛИСА (улыбаясь, словно видя что-то, что суд не видит):

Я пыталась спросить — это преступление? Я посмотрела в угол, где выросло «завтра», и сказала: «Что если оно — дерево?» И на том мои ноги решили остаться.

 

ПРОКУРОР РЕЖИМ (резко):

Ты сеешь хаос! Правила — это тротуары доверия. Без них люди спотыкаются о смыслы, падают в омут произвольности. Твоя вера в «а что если» — как сабля по картам мира.

 

ЗАЩИТНИК СОМНЕНИЕ (тихо):

А разве право не включает спрашивать? Разве не природа знания — рваться, как нить, и смотреть, что на другом конце?

 

Хор Зазеркалья шепчет: «Алиса, Алиса…» Зеркала моргают. Судья Логос закрывает глаза, и в зале словно опускается другая ткань реальности — ткань поэзии. Алиса делает шаг к центру, и её голос становится песней/приговором.

 

АЛИСА (произнесённо, как заклинание):

 

Я и Чины — ИСЧЕЗНИ.

Я и Гордыня — ИСЧЕЗНИ.

Я и Тщеславье — ИСЧЕЗНИ.

Я и Границы — ИСЧЕЗНИ.

 

Я и ПОБЕДА — ЗДЕСЬ.

Я и БЕССМЕРТИЕ — ЗДЕСЬ.

Я и ВЕЛИЧИЕ — ЗДЕСЬ.

Я и ПРИЗНАНИЕ — ЗДЕСЬ!

 

Я и Грязь — НИКОГДА.

Я и Тень — НИКОГДА.

Я и Цепь — НИКОГДА.

Я и Прах — НИКОГДА.

 

Я и СЛОВО — ВСЕГДА!

 

(Стих как удар — и затем тишина, полная шагов, которых не было слышно раньше.)

 

СУДЬЯ ЛОГОС (обнаружив в голосе Алисы не угрозу, а измерение):

Так ты защищаешь себя рифмами? Суд — не поэма.

 

АЛИСА (гладко, без спора):

Суд — это зеркало. Если зеркало увидит глаза, что смеются, кто осудит зеркало за смех?

 

ПРОКУРОР (сжал кулак):

Ты хочешь разрушить порядок, превратить причины в череду «вдруг», и люди начнут путать дорогу и провал.

 

ЗАЩИТНИК (медленно, по нотам другого закона):

И пусть путаница станет картой: новые дороги — это не хаос, это география воображения. Алиса разрушает не логику, а диктат логики — ту её палку, которой бьют по ладоням мыслей.

 

Свет меняется: отражения в зеркалах становятся лицами тех, кто когда-то боялся спросить «почему». Хор поёт один голос, потом второй — как надувная лодка в океане смыслов.

 

СУДЬЯ ЛОГОС (после паузы, и его голос мягчает):

Если логика — камень, то вопросы — вода. Вода точит камень, и в трещинах рождаются русла. Суд признаёт: не всякое разрушение — преступление. Некоторое разрушение — дар открытия.

 

(Тон меняется: не приговор, а признание. Алиса опускает глаза, как будто только что получила подлинный титул — не вожделение, а ответственность.)

 

АЛИСА (про себя, и пусть это будет слышно):

Я не рушу мир. Я переворачиваю слово «нельзя» и вижу внутри шанс. Я не предаю веру в истину — я прошу её повернуться ко мне.

 

ЗАВЕСА ТОНКОГО ЗЕРКАЛА (шорох): Хор шепчет последний куплет, свет падает на страницы-пол.

 

ХОР (одновременно, как река, как приговор мягкий):

Пусть судит тот, кто боится, кто хочет правил как стен — но помним: стены построены, чтобы их можно было обойти.

 

Занавес. В темноте — удар маленького смеха, который знает дорогу.

 

КОНЕЦ

(с) Юрий Тубольцев