Толян. сСага 8 часть. О'б'кончание
Толян. Ссага в 8 частях. часть 8
О’б’кончание
26.
Кометой наебнулся год.
В меню — нарезка «кони — люди»...
Кобыл друзьям принес на блюде,—
желали мужа и приплод.
«Шоу маст гоу он» — sic — «Я и бал»:
Шлифовщицы и танцовщицы...
Хоть лишь под роком мог тащиться,
кривясь, под диско танцевал.
(Такая вот повинность, блядь,
чтоб продолжать их шлифовать)
27.
Пиздец... «Достать чернил и плакать»:
Говнодекабрь на Дону.
Хуй не стоит на старый лапоть.
Со скуки ласты заверну!
Над новогодней винной картой
слегка задумчив сомелье:
С кем прокатиться бы на нартах?
Кого ебать на оливье?
Плясунью, как поджали сроки,
не отпустил суровый дед.
Из рукава вдруг выпал Джокер,
и это был еврейский след!
28.
Коньяк, гитара. Грянул к другу.
Бухнём, споём и нахуй блуд!
Разочарован был Илюха:
Бабло есть, хата... не дают!
Но я же, грязный менестрель,
преследовал иную цель:
в безбабии повеселиться
и рухнуть самому в постель!
Отец Ильи — квартирный маклер,
умнейший муж и в «пульке»- бог,
Ефим Израйлевич Гонтмахер,
вселил в трёхкомнатный чертог
своих детей: Илюшу с Софой,
с прицепом — Софьиным мальцом...
Мне на его сестру- чуть похуй,
верней, смотрелся сорванцом
я рядышком с холёной девой
от Соломоновых кровей.
Мне — двадцать два, ей — двадцать девять.
(Да... Тётка взрослая, ой вэй!)
29.
Фужеры, тосты, стол горою
(Однако, Соня — супер шеф!)
И под сюжетною канвою
чуть кажет рожки новый грех...
Под полночь отстегнули снега,
все в фейерверках, небеса.
На санках — Сонька... Как я бегал
лихой Савраской и чесал
ей по ушам, нёс ахинею,
стих про ретивого коня...
Упал в сугроб в обьятьях с нею:
— Боюсь, не оттолкнёшь меня?..
Не я, ОНА была в сомненьях!
Опешил, рот чуть приоткрыл,
но не ответил... На коленях
сомкнул шатёр бесовских крыл
над этой белою голубкой.
Целуя, прихватил под юбкой...
на выдохе блеснули зубки...
сиял на пьедестале с кубком!
30.
Вернулись в норку мы другими,
отвял Илья и загрустил,
а мне от кобылицы выи
не оторваться, нету сил!
И не легли мы, а упали,
сорвал бельё... пульс у виска...
На белых гру́дях, как медали,
два розовых больших соска!
Она была покорной арфой,
чуть тронь — и музыки пожар!
И в арфу я вогнал, как варвар,
бугристый красный мой шофар!*
Восьмую си взяла София,
чуть оросив мой рог мочой,
и воздух в келии впервые
трещал бенгальскою свечой!
Полгода — серенады, строфы
театры, клубы, тёлки — би.
За всё платила, кстати, Софа.
С тебя одно: ты лишь еби!
Не знал в своих я мимолетьях,
чтоб так ценили мужика...
Но!
Сцена: Целка с пистолетом...
И не нажать её курка?
И вот то танго, что в Париже,
но выстрелил в себя я сам.
С круизного в шаланду вышел,
женился на младых трусах...
О свадьбах раньше я сказал
и чуял, то — не мой вокзал.
И годы, будь они не ладны,
лепил Круизный из шаланды...
Эпилог
За сим прикрою, друг, страницы:
сургуч и пыль женатых лет.
В томах историй стёрты лица,
а многих вовсе с нами нет...
А мы кружимся в фуэте
по ежедневной хуете,
и стелят иногда постель
«разнообразные, не те»...
Скрипят телегою года «из ниоткуда в никуда»
......................................
© PRO сентябрь 2020
CODA
*Шофа́р — еврейский ритуальный духовой музыкальный инструмент, сделанный из рога животного
** Восьмая Си — в сольфеджио самая высокая нота
*** «Танго в Париже» — культовый фильм Бертолуччи, где в финале любовница застрелила любовника
**** Да, её отец уже купил билеты на круизный лайнер...
***** Шаландой на Чёрном море называется плоскодонная парусная рыболовная лодка.
«кони — люди» — © Лермонтов
«Шоу маст гоу он» — © Меркьюри
«Я и бал» — © Волочкова
«Достать чернил и плакать» — © Пастернак
«грязный менестрель» — © Jeu de Robin et de Marion
«разнообразные, не те» — © Евтушенко
«из ниоткуда в никуда» — © Лев Либолев