Теплоход Тархановск Глава 8

Глава 8. Шестой порт захода — Бангкок, Таиланд.

 

После выхода из Хошимина (Сайгона) Тархановск «утопал» в контрабандных вазах, слонах и покрытых лаком картинах-панно. Переход предстоял короткий и по хорошей погоде, поэтому использовались любые более-менее подходящие пространства. В рулевой рубке свободными оставались проходы от входной двери к радиолокаторам «Наяда-5», УКВ-радиостанциям «Рейд» по обеим бортам, штурманскому столу и к выходам на крылья мостика. Все остальные помещения, включая до восьмидесяти-девяносто процентов площади радиорубки, кают, коридоров, машинного отделения и центрального поста управления, камбуза, кают-компании и столовой команды и сто процентов всех имевшихся кладовых и прочих мест возможного хранения были заставлены популярным вьетнамским товаром. Прибывший до захода в речку лоцман первые пятнадцать минут без остановки кому-то названивал. Судя по тому, что курсы рулевому в это период времени говорил только капитан, он совершенно позабыл о своих прямых обязанностях по проводке судна. Закончив переговоры, он сообщил о том, что агент с властями прибудет на катере до постановки судна к причалу. Не успел капитан спросить, а почему оформление будет не у причала, как кто-то вызвал Тархановск на шестнадцатом канале УКВ радиосвязи:

— This is motor vessel Tarkhanovsk (Это теплоход «Тархановск»), — ответил, как положено, Матвей Фёдорович, — Who is calling? (Ктовызывает?)

— Motor vessel Tarkhanovsk, what is your arrival time to the berth? (Теплоход «Тархановск», когдавыподойдётекпричалу?)

— This is motor vessel Tarkhanovsk (Этотеплоход «Тархановск»), — продолжалдокладыватькапитан, — We arrive in two and half hours. Who is calling? (Подходим к причалу через два с половиной часа. Кто вызывает?)

— Thank you. You welcome, captain. (Спасибо. Добро пожаловать, капитан.)

Матвей Фёдорович пожал плечами, положил трубку радиостанции и обратился к лоцману:

— Who called us? (Ктонасвызывал?)

— Mama-san, Captain. (Мама-сан, капитан.)

— Who? (Кто?) — капитану показалось, что он ослышался, — Мана?

— Mama-san, Captain. (Мама-сан, капитан.) — сильнее заулыбался лоцман, — Mama-san. (Мама-сан.)

Третий помощник и вахтенный рулевой Валерий взглянули друг на друга, не выдержали и засмеялись. Только всего на пару секунд, тут же прекратив смешки перед повернувшимся к ним Матвеем Фёдоровичем.

Подъехавшие через час на огромном 25-ти метровом буксире местные власти, протиснувшись по коридорам между выставленными где только это было возможно предметами вьетнамского народного творчества, с чопорно-суровыми выражениями на лицах поднялись на мостик. Чем вызвали обоснованные переживания находившихся там среди моря керамики членов экипажа. Сосредоточенно разглядывая слонов и картины, офицеры холодно поглядывали на контрабандистов. Через 10 минут прерываемой указаниями лоцмана и «всхлипываниями» радиостанций тишины на ходовой мостик поднялся агент и сообщил, что представители властей хотели бы прямо сейчас выкупить у капитана наиболее приглянувшиеся им предметы вьетнамского искусства. По, само-собой разумеется, приемлемой для всех и ни в коем случае не завышенной цене. Которая после непродолжительного торга оказалась в два раза ниже, чем в Изабеле. Несмотря на это всё равно оставаясь прибыльной для экипажа. Довольные сделкой участники незаконного товарооборота прощались теперь как старые добрые друзья. На фоне всеобщей идиллии агент даже запамятовал запросить традиционный символ оформления прихода судна. Буксир, полностью заставленный, включая пеленгаторную палубу, картинами-панно и вазами со слонами, отошёл от судна на ходу и снова подошёл через десять минут за забытыми двенадцатью блоками «Мальборо».

Шёл третий час стоянки судна у причала, а приготовленный мамой-сан сервис оставался полностью невостребованным. Такое было впервые в её практике. Девушки были симпатичными и всегда имели большой успех, в том числе и на судах под российским флагом. Стоимость услуг была стандартная и не менялась годами, так в чём же дело?! А дело было в том, что Тархановск пришёл из Сайгона, где такие же услуги стоили в два — три раза дешевле. Мама — сан не знала об этом и поняла отказ от её красавиц по-своему. Через тридцать минут её девушки покинули судно. Ещё через полчаса на борт поднялся молодой ухоженный паренёк с аккуратно подкрашенным косметикой лицом и подошёл к вахтенному матросу третьего помощника. Валерий, не подозревая о возможности такого рода визита, громогласно спросил его:

— Агент?!

— No, no. (Нет, нет.) — отрицал Кэпи, самый отчаянный гей из гарема Мамы — сан.

— Стивидор??? — второй вопрос прозвучал намного тише и с нарастающим сомнением.

— No, no. Boys! (Нет, нет. Мальчики!) — он ткнул пальцем в грудь вахтенного матроса, — AndKepi! (И Кэпи!)

— Шо?! Ааа! Босс! — гаркнул Валерий, Кэпи вздрогнул и сделал шаг назад, — К капитану?! Окей!

— Captain? OK, verygood! (Капитан? Окей, очень хорошо!) — закивал Кэпи и подумал, что капитан — это круто! — Igo?! (Я иду?!)

— Окей! Вэри гуд! — Валерий показал жестами, что надо подниматься на самый верх надстройки, — Вэри гуд! Гоу! Вверх!

Обиженная мама-сан отказалась помочь с перепродажей, как она прямо, честно и с заметным презрением выразилась — контрабанды. Оставалась последняя надежда на тайца-секьюрити у парадного трапа. От оператора судна не было никакой информации о дальнейшем рейсе. Капитан предположил, что Тархановск после Бангкока может пойти в сторону Владивостока. Куда очень не хотелось бы завозить такое огромное количество керамических и деревянных изделий, а также 140 ящиков сомнительного качества рома. По парочке ваз и слонов можно было бы и оставить, но не по две же сотни! Надо было действовать сегодня, завтра могло было быть уже поздно. С такими мыслями радист лежал у себя в каюте на кровати, когда послышался аккуратный стук в дверь.

— Да! — он подложил руку под затылок, — Входите! Кто там?!

Стук повторился, но никто не вошёл.

— Да кто там?! — Сергей сел на стул, — Войдите!

На этот раз постучали еле-еле слышно. Снова никто не собирался входить.

Сергей выругался: «Да что за хрень такая!», встал, подошёл к двери и открыл её. В коридоре стоял Кэпи, застенчиво улыбаясь и слегка покачивая правой ножкой. Он потерялся в лабиринте жилой надстройки и, отчаявшись найти апартаменты капитана, решил попытать счастья в первой попавшейся каюте.

— Ahaa!!! Welcome on board! (Ага!!! Добро пожаловать на борт!) — после таких добрых слов Кэпи облегчённо вздохнул и радостно заулыбался во все щёки, — Youarelucky! Comehere! (Ты счастливчик! Проходи сюда!) — радист указал на соседнюю дверь, в которой проживал судовой доктор Ярослав Вячеславович. Не давая Кэпи опомниться, Сергей открыл её и затолкал в каюту особо не сопротивлявшегося и начинавшего кокетничать паренька, — Have a great evening! (Желаю отличного вечера!)

Прослушав у двери судового медика секунд тридцать полную тишину, радист пожал плечами и пошёл к парадному трапу предлагать секьюрити выгодное предприятие.

Судовой доктор Ярослав Вячеславович пусть и злоупотреблял спиртным, но всегда до определённой меры. Оставаясь одним из самых, если не самым стойким к филиппинскому рому членом экипажа. Контрабандный бизнес его не интересовал ни каким боком. Намного больше его прельщала задушевная беседа с друзьями, ну или хотя бы с другом, под рюмочку. Самой большой его проблемой стало то, что в последние две недели больше никто не хотел поддерживать с ним компанию в этом деле. Даже Владимир и Валерий самоустранились! Поэтому, когда он с похмелья приподнял голову и увидел сидящего напротив него за столом не знакомого симпатичного молодого позитивного человека, ему сначала показалось, что это галлюцинация. Убедившись со второго раза, что тот настоящий, он по-дружески потрепал его ладошкой по розовой щечке и молча налил ему коктейль, равноправными ингредиентами которого являлись Клаб-65 и кока-кола. Кэпи сделал пару глотков и решил, что начало, в целом, не плохое.

В это время Сергей и Елена договорились взять в долю Дэни — местного секьюрити у парадного трапа. И не прогадали. С его неоценимой помощью за семь часов удалось реализовать всех до единого слонов и 95 процентов от всех ваз и картин. Таец придумал гениальный способ продаж — он обратился в местное студенческое сообщество. До двух часов утра Тархановск посетила масса студентов и студенток с их родителями, каждый и каждая из которых уходили как минимум с двумя-тремя предметами вьетнамских мастеров. Слонов на всех не хватило, но остальные члены экипажа отказались продавать свои керамические стада по такой сильно заниженной цене. Чистая прибыль составляла всего 50 процентов, что было совсем мало для настроившихся на супер профит старых и новоявленных деляг. Владельцы моря керамики и деревянных панно принялись звонить своим знакомым в отдел кадров и другие службы судоходной компании. На основании этих переговоров был сделан однозначный вывод — следующий порт захода Тархановска — Таклобан, Филиппины. Никто не желал слушать радиста, говорившего противоположные вещи. Никто не хотел верить в такую неудачу. Капитан отвечал всем любопытным, что никаких инструкций насчет следующего порта захода у него в настоящее время нет.

До двух часов утра Кэпи предпринял восемь попыток побега из каюты Ярослава Вячеславовича. Ни одна из них не увенчалась успехом.

— Куууда?! — доктор хватал несчастного за шиворот и насильно усаживал обратно за стол, — Ну-ка, сидеть! Ты что, совсем меня не уважаешь? Давай, за Таиланд! Ну?! Чего?! Не будешь за Таиланд?!.. Что? Уже пили? Тогда за Бангкок!

После пятого коктейля удерживаемому против его воли надоело только лишь слушать непонятный язык и ловить моменты для бегства. Он смирился с судьбой, попросил налить ему ещё, и, пьяный в стельку, принялся без прикрас рассказывать русскому другу о своей непростой, полной опасностей жизни. Выслушав прерываемые потоками слёз откровения незваного, но желанного гостя с таким видом, как будто он понял всё до последнего слова и во всём ему сочувствует, Ярослав Вячеславович решил его поддержать и в тоже время прояснить, наконец, ситуацию:

— Не плач, Кеша, ты ж мужик! Ну всё, ладно, всё, успокойся, — он похлопал страдальца по плечу и погладил по голове, — Слушай... Откуда ты здесь взялся, и кто ты вообще такой?

Копируя одно из недавних действий Ярослава Вячеславовича, почувствовавший мужскую силу гость ударил, что было сил кулаком по столу и ещё сильней разрыдался.

— Нуу... нуу... Не буянь, — хозяин каюты обновил коктейли и протянул один Кэпи, — Ну-ка! Давай, вспоминай!

Через двадцать минут абсолютно невменяемого и немобильного Кэпи вынесли в беспамятстве из каюты доктора, передали приехавшей как раз вовремя на разведку маме-сан и уложили в мото-такси. Владелица древнего бизнеса немного знала русский язык и использовала его при первой возможности.

— Что с Кэпи быть?! — она склонилась над подопечным и пощупала на его шее пульс, — Он живой?

Кэпи едва заметно приоткрыл левый глаз, что-то промычал с широко открытым ртом и дважды, с размаху, звучно похлопал её правой ладонью по щеке. Она выматерилась по-своему и ответила серией из четырёх пощёчин с обеих рук. Он не обратил никакого внимания на контратаку, и, пытаясь дать понять, что она ему всё равно нравится, залепил ей левой ладонью две не менее хлёсткие и звонкие, чем справа, оплеухи. Мама — сан снова неправильно восприняла дружеские похлопывания Кэпи, сжала кулаки и нанесла ему несколько ударов по лицу, груди и животу. После чего его обильно вырвало прямо ей на бёдра.

Весь следующий день буфетчица и радист думали, как им избавиться в Бангкоке от ста сорока ящиков Тандея и Клаба-65. Из разговора с пришедшим вечером в отличном настроении на вахту вчерашним партнёром по бизнесу стало ясно, что в городе шансы на их продажу равны нулю. Причём сама продажа не была проблемой. Скорее всего это бы получилось, и за вполне приемлемую цену. Загвоздка была в том, что крепкие, да и вообще любые спиртные напитки, фактически невозможно было вывезти через проходную порта. Тем более в таком количестве.

— Тогда надо продавать в порту. Вон тем предложите, которые валяются на причале, — пошутила стоявшая рядом и невольно подслушавшая их разговор Настя, показав рукой в сторону рассевшихся прямо на бетонке работяг. Она находилась в прекрасном расположении духа, так как у начавшей закупки с Сайгона бизнес-вумэн имелось 20 ваз, 25 слонов и десять картин-панно. Она была уверена, что их всегда в будущем можно будет продать по хорошей цене. Если не пуржить и не демпинговать, как радист с буфеткой здесь, в Бангкоке.

Сергей спросил у охранника, кто такие эти бедолаги, половина из которых спала под открытым небом на подстеленных грязных фанерках и картонках между штабелями различного груза. Дени объяснил, что с ними надо быть очень, очень осторожными, так как это кампучийцы. Они привезены сюда как дешёвая рабочая сила и никогда не выходят за пределы обозначенных для них причалов. Ни в коем случае нельзя заходить на их территорию. Это чревато непредвиденными последствиями. Ни местная полиция, ни охрана порта, вообще никто им здесь не авторитет. Даже местные тайцы всегда обходят их и ихние заведения стороной. Сергей поинтересовался, какие у этих бродяг могут быть заведения. Секьюрити ответил, что у кампучийцев на территории порта по меньшей мере есть одна пивная забегаловка, которую он тоже ни при каких обстоятельствах не советует посещать.

Прогулявшись вечером по улице развлечений в центре Бангкока Сергей и Григорий возвращались на судно. Пройдя через проходную и немного по порту, они зашли в классический снаружи местный пивной бар. Второй помощник понятия не имел о предупреждениях Дени. Радист вспомнил о них только тогда, когда подошёл к стойке бара и заказал два пива у приоткрывшего от удивления рот и замершего в таком виде голого по пояс бармена. Отражение в стеклах бара говорило том, что его и Григория со всех сторон плотно окружили молчаливые кампучийцы и с интересом их рассматривают. Сергей сделал вид, что ничего странного не происходит и напомнил бармену про пиво:

— Two beers, please. (Два пива, пожалуйста.)

Бармен закрыл рот, что-то буркнул в ответ, ухмыльнулся и осмотрелся по сторонам.

Так они простояли около трёх долгих, очень долгих минут в мёртвой, лучше будет сказать зловещей тишине. Лишь однажды в самом конце её нарушил Григорий, наконец убедившийся, что здесь определённо что-то не так:

— Вот нахрена, спрашивается, я сегодня повёлся съездить с тобой в город?

На что не последовало никакой реакции ни от кого из присутствующих, включая Сергея. Кто знает, чем бы закончился этот неосмотрительный визит в камбоджийский бар, если бы к нему в это время не подъехал на блестящем серебрящемся «Харлее» его владелец. Работяги с особым уважением освободили ему проход к неразумным олухам, с которых точно было чем поживиться. На шее полностью татуированного, включая лицо, лысый череп и уши спортсмена — качка висели несколько массивных серебряных цепей с огромными серебряными крестами. Почти на всех выглядевших черными от татуировок пальцах сверкали натёртые до блеска серебряные печатки. Бора, так звали камбоджийского босса, подошёл к сохранявшему монументальное спокойствие Григорию, взял кисть его правой руки, поднёс её к своему носу, коротко и зычно шмыгнул, резко втягивая в себя воздух. Не выпуская руки, он уставился предельно суровым и жутким взглядом в глаза второго помощника капитана.

— Он тебе руку понюхал? — чуть слышно толи констатировал, толи спросил Сергей, смотря в стойку перед собой.

— Сейчас твоя очередь, — ещё тише ответил Григорий, повернув на Сергея одни только зрачки глаз.

Сергей заметно засуетился, взглянул на смотрящего теперь в упор в его глаза бандита и, сам не зная почему, автоматически приподнял где-то на сантиметр свою правую руку. Бора заржал и хлопнул радиста по руке своей ладонью, одновременно приобнял за плечо чем-то сильно понравившегося ему Григория.

— Russia?! (Россия?!) — он щёлкнул пальцами и перед ними вмиг появились три бутылки пива, — Seamen? (Моряки?)

Сперва Бора объяснил, что это было очень большой ошибкой, зайти в этот бар. В самом лучшем случае, они бы вышли отсюда в трусах и без документов — это было бы в самом лучшем случае. Но! Так как они его гости, то можно полностью расслабиться. Теперь им здесь никто не угрожает.

После трёх бутылок пива Сергей вспомнил совет уборщицы Насти. На всякий случай и без всякой надежды на успех он поинтересовался о том, что не хотел бы хозяин бара закупить по договорной цене 80 ящиков Тандея и 60 ящиков Клаб-65 прямо с судна в порту? И очень сильно удивился, когда услышал в ответ:

— OK, my friend. Bora will buy all rum you have on board. Tanduay — 18 dollars, Club-65 — 25 dollars 1 box. (Окей, мой друг. Бора купит весь ром, который имеется у вас на борту. Тандей по 18 долларов. Клаб-65 по 25 долларов за 1 ящик.)

В процессе опустошения следующих трёх бутылок пива Сергей тщетно пытался поднять цену сначала на 5, а в конце хотя бы на 1 доллар за ящик. Все его усилия вкупе с напоминаниями об исторически сложившейся братской российско-камбоджийской дружбе оказались безрезультатными. Ближе к ночи его вместе с Григорием отвезли на мотоциклах к Тархановску. Помощники Боры в течение получаса вынесли основную часть имевшегося на судне филиппинского рома. Большинство владельцев проблемной контрабанды с радостью согласились на небольшую чистую прибыль в примерно 60 процентов. Сам серебряный босс уехал с судна в 06:30 утра очень довольным, подарив на прощанье Григорию ящик таиландского пива.