НЕЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ МУЗЫКА

Сухое дерево. Гонимый ветром лист,

С него сорвавшись, устремился вниз,

Чтоб там, истлев, дать новое начало

Кому? Зачем? Лишь музыка звучала,

И плакала скрипичная струна...

 

Проснулся композитор с бодуна,

Да, что уж, скажем прямо — с Бодунища!

Заказов нет. Закончилось вино.

Таков итог. Он голый, злой и нищий,

В пустой берлоге пятый угол ищет,

И тут — звонок!

— Алло, кто это? 

— Это я, мой друг!

(Друг-режиссер, удачливый говнюк)

— Прости, по делу сразу говорю,

Брат, выручай, с проектом я горю!

Через неделю фильм выходит в свет,

А музыки для титров нет, как нет!

— А фильм о чем?

— История одна. Там музыка-то нахер не нужна!

Представь себе: лист с дерева летит...

(Здесь почерк режиссера явно виден)

Упал. Лежит. Холодная земля.

И — титры. И мелодия твоя!

Сваргань чего попроще — не обидим!

 

Маэстро согласился тот же час

И взялся отрабатывать заказ

Да так увлекся, прямо — в раж вошел,

Что сам себя два раза превзошел!

 

Премьера! Композитор припоздал,

Немножечко волнуясь, входит в зал

— Не в моде драма — публики-то нет...

Вдруг видит: на галёрке с бабкой дед

Лет восемьдесят, чисто старики

Сидят, нахохлившись как голубки

 

И тут, без лишних сантиментов,

Внезапно началось кино.

И было (хоть мы не эксперты)

Документальное оно:

Там на природе жарил дядя

Бабцу огромною елдой

Невдалеке, на это глядя,

Дрочил сантехник молодой,

Потом пришел разносчик пиццы,

И тоже с бабой — ох и ах,

И вместе все совокупиться

Они пытались в-попы-хах

Калеки, карлики и трансы,

И даже в форме постовой

Не входят в кадр, клубком катаясь,

План крупный хлюпает мандой...

Вдруг прибежал веселый пудель

И всех, кто двигался, отъеб,

Потом его поймали люди,

И долго пялили взахлеб,

Смешались в кучу члены, груди,

Десятки ног, десятки рук,

И залпы кожаных орудий

Залили все и всех вокруг!

 

Затихло. Камера съезжает

На берег. Дерево, река.

И лист кружится, опадая,

Божественная музыка

Звучит. Конец картины. Титры.

 

С пунцовой рожей композитор

Идет на выход, где сидят

И молча на него глядят

Дед с бабкой. (Медицинский факт:

Едва их не прибрал инфаркт!)

 

И, проходя, смущаясь страшно,

он «Музыка моя!» — шепнул

Прошамкал дед, держась за стул:

«Прекрасно! А собачка наша!».