Теплоход Тархановск Глава 6

Глава 6. Четвёртый порт захода — Изабела, Филиппины.

На переходе Дананг — Изабела самое главное было понять, где и чьи стоят слоны и вазы. Так как границы между выставленными керамическими фигурами далеко не везде были чётко определены. Одинаковых слонов и ваз практически невозможно было найти, в то же время они все были чем-то так сильно похожи друг на друга. На самом деле, в независимости от времени суток, бизнес-члены экипажа после закупки ликвидного товара и быстрой его расстановки сразу же намыливались в сторону пляжа с белым и мягким песком. Даже ранним утром и ночью этот песчаный рай на окраине Дананга не пустовал ни минуты.

В Изабеле стояла отличная погода. Все четыре причала небольшого порта были заняты. Тархановск бросил якорь на рейде и его сразу же окружили лодки с продавцами местных фруктов. Через полчаса прибыл подозрительный тип с двумя молчаливыми сопровождающими его худющими филиппинцами. Он прошёлся по судну, посмотрел колёса и керамику с деревянными картинами и попался в лапы к Наталье Евстафьевне. После эмоциональных торгов он решил поискать также и других продавцов резины. Выяснив, что больше всего резины предлагает радист, на ломаном английском при спуске с трапа на лодку он заявил вахтенному второму помощнику капитана, что завтра утром к Сергею приедет полиция. Вопрос Григория «Зачем приедет полиция?» подозрительный тип не расслышал или не разобрал, но увидев Наталью Евстафьевну, ткнул в неё пальцем и громко заявил: «Проблем!»

Повариха и остальные владельцы контрабанды пребывали после его отъезда в состоянии усиливающейся с каждым часом паники. В кают-компании собрался консилиум не на шутку встревоженных владельцев незаконно привезённого товара.

— Что будем делать? — Григорий выглядел спокойнее и увереннее других, — Выкинем всё ночью за борт?

— Таможня приедет к Сереге, — электромеханик до последнего рассчитывал сохранить товар, за который он заплатил ни много ни мало 70 долларов, — Даже если он свои выкинет, его всё равно примут, если мы своим не выкинем.

— Ну спасибо, Петя, ты самый настоящий друг, — радист кивнул «по-дружески» электромеханику и пошёл на выход, — Я пошёл отсюда, раз меня всё равно примут.

— Так что будем делать с колёсами? — буфетчица, как и все остальные, сильно испугалась возможных последствий, — Наталья Евстафьевна сказала, что основная проблема из-за них будет!

— Судя по всему, проблемы будут в любом случае, — Сергей помахал рукой в знак прощания, — Утро вечера мудренее. Наши колёса, пусть лежат, где лежали. А слоны и вазы стоят, где стояли.

— Мог бы сказать завтра, что всё это его, — не унимался электромеханик, — Какая ему теперь разница?

— В принципе-то..., мог бы..., — не совсем уверенно поддержал его третий помощник капитана, — Хотя...

Буфетчица поставила руки в боки:

— То есть, у вас всё наоборот: товарищ погибай — нас выручай?!

Старший механик, направлявшийся попить чайку у телевизора в кают-компании, непроизвольно подслушал часть этой напряжённой дискуссии:

— Что, господа барыги? — Вениамину Михайловичу было немного их жалко, в тоже время от чего-то ему было примерно также немного хорошо, — Попались? В филиппинской тюрьме кондиционеров не будет. Но будут и плюсы — выучите Тагало.

— Вениамин Михайлович, — Елена пошла к себе в каюту, — Умеете вы поддержать в сложной ситуации.

— Имущество ваше конфискуют, а вас всех посадят, — добавил «сердобольный» старший механик, — И наконец-то можно будет беспрепятственно передвигаться по судну.

Слова эти задели до глубины души грамотного, но не опытного, впервые попавшего в такую ситуацию молодого третьего помощника капитана. Ночью, через пятнадцать минут после окончания его вахты, с 00:15 до 00:35 судового времени стояла полная тишина. Её нарушали только отчётливо слышные всплески воды, раздававшиеся примерно с одинаковыми интервалами в районе надстройки с правого борта Тархановска.

На следующий день в 11 часов утра на ходовом мостике пили кофе и чай капитан, буфетчица, радист, старший помощник капитана, старший механик и больше других не терявший надежды на какой-либо благоприятный исход электромеханик. Антон со спокойной душой занимался корректурой карт, нисколько не жалея о вынужденном презенте Посейдону. После завтрака повариха закрылась в своей каюте с твёрдым намерением никому и ни за что не открывать дверь. На всякий случай утешая себя мыслью, что при скрупулёзном расследовании выяснится хотя бы то, что она ни копейки за колёса не платила.

— Могут ведь и просто конфисковать, — Петр примирительно посмотрел на Сергея и буфетчицу. Всем своим видом показывая, что теперь он с ними в одной лодке, — Мало ли чего мы тут имеем на борту, мы ведь ничего не предлагали и не продавали.

— Конечно не предлагали, — старший механик, как и старпом, был вообще не «в теме» с колесами и вазами, поэтому чувствовал себя намного раскрепощённее большинства присутствовавших, — Особенно повариха, которая вчера показала и предложила всё, что только можно было показать и предложить тому подставному типу.

— Ага, — невесело улыбнулся Сергей, — И ещё объяснила ему, что вот этот радист и есть здесь главный контрабандист. А вот там, посмотрите пожалуйста, как раз и доказательства.

— Что теперь будет? — схватилась за голову буфетчица.

— Сушите сухари, — Матвей Федорович выглядел даже спокойнее, чем обычно, и это ещё более настораживало, — А вот и наши долгожданные гости.

К Тархановску подошёл военный катер. На борт поднялся офицер в сопровождении двух сержантов и подозрительного типа, предупреждавшего вчера о грядущем визите полицейских. Их встретил полностью раскрепощённый третий помощник капитана и сообщил по рации, что приехавшие хотели бы сейчас же видеть радиста.

— Ишь-ты, смотри-ка, — смаковал ситуацию старший механик, — Со свидетелем приехали.

— Серега, — Сан Саныч как мог старался поддержать своего друга, — Ты, главное, всё отрицай. Свидетель то всего один. А нас против него — целых двадцать шесть человек!

Остальные молча проводили выходящего из рулевой рубки потенциального арестанта, смотря, кроме капитана и старпома, кто куда, но только не на него.

Чтобы поглазеть на задержание, у надстройки на главной палубе собрались не запятнанные в нелегальном бизнесе старые и новые члены экипажа, с весьма разнородным спектром чувств на их лицах. Майор подошёл к Сергею и потребовал немедленно показать «тайерс». «Свидетель» остался сидеть на лавочке у надстройки, перед смело взиравшими на него кристально чистыми перед таможней моряками. После осмотра складов резины офицер предложил пройти в каюту радиста, где они уединились с выставленной у двери охраной из двух сержантов. Майор уселся на кровать, снял фуражку и предложил Сергею сесть напротив него на стул.

— Hooh! — полицейский достал платок и вытер пот со лба, — Do you have fresh drinks ...or water? (Ооох! У тебя есть освежающие напитки... или вода?)

Радист достал из холодильника и протянул ему банку кока-колы.

— Oooh! Thankyou (Ооох! спасибо), — офицер залпом выпил почти всю банку, поставил её на стол, протянул Сергею листок бумаги и продолжил на ломаном английском, — So, myfriendtoldme, thatyouhavelikethis(Итак, мой друг сказал мне, что у тебя есть как здесь).

Сергей прочитал записку и кивнул ему в ответ:

— Yes, correct. (Да, правильно).

— Only me can buy tires here, and only me tell the price. (Только я покупаю здесь колёса и только я говорю цену).

— Yes, Sir. (Да, Сэр).

— Tell this stupid fat women, that she never sells her tires for 15, or even 10 dollars here. Mesellforsuchapricehere! (Скажи этой тупой толстухе, что она в жизни не продаст здесь колёса по 15 и даже по 10 долларов. Я продаю здесь по такой цене!).

— Understood (Понял).

— Good (Хорошо), — Майор достал из кармана толстую пачку купюр и протянул их Сергею, — Onetire — fivedollars. Half in dollars, half in Pesos. (Одно колесо — пять долларов. Половина в долларах, половина в песо).

— Окей, — Сергей взял деньги, открыл холодильник и протянул полицейскому три банки спрайта, — For you and your guys (Для вас и ваших ребят).

— Thank you (Спасибо), — офицер взял софт-дринки, всталипошёлнавыходизкаюты, — My friend takes my tires tomorrow evening before mooring. By. (Мой друг заберет мои колёса завтра вечером до швартовки. Бывай.)

В полном непонимании происходящего зеваки у надстройки разошлись только минут через пятнадцать после того, как полицию с «осведомителем» проводил на катер заметно расстроенный Антон. «Поспешишь — людей насмешишь» — это было самая невинная мысль из тех, с которыми он поднимался на мостик.

В рулевой рубке никто не собирался расходиться, пока не придет Сергей. В половину двенадцатого к ожидающим присоединился не выспавшийся в переживаниях второй помощник капитана.

— Они уехали одни? — обрадовалась самой первой буфетчица, начиная понимать, что на самом деле произошло, — Класс! Супер!

— Коррупционеры, — старшему механику тоже всё стало ясно, — Таможня — она и на Филиппинах — таможня!

— Михалыч, — зевнул капитан, — Это не таможня. О! — он повернулся к вошедшему с несчастным лицом третьему помощнику, — А вот и Антон Николаевич. Сегодня ночью щедро одаривший твоего персонажа.

— Значит, теперь на переходах у нас всегда должна быть хорошая погода! — подлил масла в итак уже пылающий огонь в душе своего младшего коллеги гордый своей ночной выдержкой второй помощник капитана. Григорий не желал теперь ни на секунду вспоминать, как в половине первого утра он был на сто процентов уверен, что после вахты последует примеру бизнес-партнёра. Царь морей упустил ещё один полный грузовик резины только потому, что в 00:45 в штурманскую рубку позвонил капитан и строго-настрого предупредил, чтобы до утра больше никто не мешал ему спать.

У Антона продолжилась полоса невезения. После того, как у него и второго помощника перед швартовкой в порту Изабелы опять же непонятно из-за чего потрескались и потекли несколько флаконов духов Опиум, они окончательно разочаровались в этом приобретении. За время стоянки у причала постепенно получилось раздать все остатки сразу по несколько штук знакомым филиппинкам. Надо отдать им, штурманам, должное, что они обязательно предупреждали при этом, что духи эти фальшивые. Несмотря на предостережения ни одна из их пассий не отказалась от красиво оформленных дармовых лже-Опиумов.

Первое, что предложили местные секьюрити экипажу через 45 минут после швартовки и непродолжительного оформления прихода судна властями с помощью опять всё того же Marlboro в количестве двенадцати блоков, было оружие. Для тех времён в этом не было ничего удивительного даже для Натальи Евстафьевны. Повар, не понимая толком зачем, приобрела старенький смит-вэссон с расхлябанным барабаном и восемью патронами к нему россыпью. По заверению продавца револьвер находился в отличном боевом состоянии, но испытывать его до отхода из порта он не советовал, так как из-за этого могли бы возникнуть серьёзные проблемы с местной полицией. Этим, одним из многочисленных в Изабеле торговцев оружием, как ни странно, являлся представитель местного государственного охранного агентства. Он и его сменщик, всегда имея при себе минимум по две модели пистолетов или револьверов на продажу, постоянно несли символическую вахту перед входом в надстройку вместе с вахтенным матросом у парадного трапа. Как правило, они сильно недооценивали приобретенное в городе, не у них, оружие, которое им показывали не их клиенты. Наталья Евстафьевна, пользуясь привилегиями начального клиента, получила существенную скидку и купила свой первый в жизни револьвер с боезапасом всего за 25 долларов. Поразмыслив, она ничего лучше не придумала, как спрятать весь свой арсенал за замороженным мясом в морозилке дежурного холодильника на камбузе.

В торговом порту Изабелы до швартовки Тархановска стояло три судна. Одно с российским и два со смешанными экипажами. Они пришли от трёх до десяти дней раньше Тархановка, поэтому страстно желавшие поближе познакомиться с местными девушками некоторые жаждущие женской ласки товарищи за три часа после швартовки так и не дождались ни одной из них на борту судна. Матросы Маги и Игорь Витальевич решили «взять быка за рога». Вместе с радистом они пошли в самый популярный в Изабеле пивной бар, где, как им посоветовали коллеги со стоящего рядом судна, всегда можно было найти очень симпатичных девушек. И правда, Маги сразу же повезло, как только он вошёл в этот классный бар. Симпатичная, нежная блондинка с тонкими чертами лица, идеальной грудью и красивым именем «Джерси» без колебаний уселась кавказцу на коленки и без лишних никому не нужных предварительных ласк начала с ним целоваться и обниматься в очень откровенной форме. Не прошло и пятнадцати минут, как красавица привела своего ухажёра в полный восторг. Маги всё сразу правильно воспринял. Местные красотки предпочитают брутальных, мужественных мужчин! Таких как он. Стараясь ни в коем случае не упустить удачу, он сделал ей предложение:

— Джерси! Go ship! (Идти судно!) — он ткнул пальцем по очереди в её и свою грудь, давая понять, что будет так и никак иначе, — Джерси, Маги, Go ship! (Идти судно!)

Девушка на мгновенье застеснялась, но через пару секунд согласилась:

— Yes, my baby Magi (Да, мой малыш Маджи), — она покусала ему нижнюю губус подбородком и попросила, — But first, let us drink! (Но сначала давай выпьем!).

— Что она сказала?! — что есть силы спросил Маги у Сергея, стараясь перекричать оглушающую музыку. Он еле сдерживал себя, чтобы не наброситься на свою удачу прямо здесь, — Она пойдёт со мной?!

— А как же! — Сергей и пожилая дама у стойки бара, как могли, сдерживали смех, — Обязательно, только сначала она хочет ещё выпить с тобой.

Маги, в отличии от Сергея, в пылу объятий совсем не обратил внимание на слегка грубоватый тембр голоса своей возлюбленной. Игорь Витальевич тоже был глубоко очарован красотой и нежной, белой кожей, уведённой у него из-под носа принцессы. Он сидел совсем рядом со счастливой парочкой и не упускал момента, чтобы незаметно для кавказца погладить колено и бедро красотки.

Через пять минут, после более тщательного прощупывания подруги, выяснилась подлая, как заявил кровно разозлившийся и измазанный в помаде Маги, подстава. Он, как ошпаренный, отскочил от блондинки, стуча себе ладонями со скрюченными пальцами по губам и подбородку.

— Бл.. дь! Бл.. дь!!!

Зачарованный и подвыпивший Игорь Витальевич не сразу сообразил, что произошло, и положительно отреагировал на предложение обиженной подруги. С ненавистью смотря на неблагодарного психа, леди-бой уселась его конкуренту на коленки и поцеловала в ушко. Маги сплюнул в их сторону и пошёл рассчитываться к стойке бара. Игорь Витальевич наконец понял, в чём тут дело и за доли секунды освободился от несчастного в этот вечер Джерси.

На выходе из бара Маги и Иван Витальевич категорически потребовали от Сергея поклясться в неразглашении произошедшего конфуза. Радист ответил, что их видел не только он, а также сидевшие через два столика четвёртый механик и уборщица. Из чего следовало, что никаких гарантий о неразглашении и речи быть не могло. Посоветовав до глубины души расстроенным друзьям не принимать этот несчастный случай близко к сердцу, Сергей подбодрил их:

— Да бросьте вы, ну произошло, так произошло. Чего теперь поделать?

Маги сверкнул глазами.

— Что произошло?!

— Ну... вы ведь не знали?

— А ты в этом сомневаешься?! — кавказец приблизился к стеклянной двери, присмотрелся к своему отражению и стёр запястьями остатки помады с подбородка.

В этом момент к ним подошёл местный мальчишка и задрал по грудь футболку. Из-под плотно обтянутого пояса длинных шорт торчали рукоятки двух Смит-Вессонов, Кольта и чего-то похожего на Маузер.

— Вот как кстати! — одобрительно пожав ему руку, Маги присел перед пацаном и принялся выбирать себе оружие, — Витальевич, тут распродажа, давай что-нибудь купим, пристрелим этого... Аааа! — он «в сердцах» сплюнул на землю, — Суку Джерси и пойдём дезинфицироваться!

— Не бери грех на душу. Таких тут стрелять-не перестрелять, — Игорь Витальевич ткнул пальцем в Кольт, — Вот такой я возьму.

Пожелав товарищам в следующий раз быть повнимательнее, Сергей отправился в центральный супермаркет Изабелы. Справа от входа в отделе сувениров стояла молодая симпатичная продавщица. Она посмотрела на него с завораживающей улыбкой, и он решил во что бы то ни стало с ней познакомиться. У неё был хороший английский, на котором она при первой попытке сразу же «отшила» иностранца. Сергей провел оставшийся час до закрытия изучая другие отделы небольшого торгового центра, а последние 20 минут — сувениры лавки, где работала Эшли. Её сначала сильно удивила, но потом не менее сильно понравилась настойчивость этого русского моряка. Понятно было, что они здесь искали по барам и другим, более откровенным заведениям. Это была не её жизнь. Сама не зная почему, она согласилась, чтобы он проводил её домой.

Следующие пять вечеров они провели вместе. Эшли была идеальным образцом целомудренной девушки. Каждый день он провожал её до двери родительского дома. Они прощались без пяти десять вечера, так как родители после 22:00 не разрешали ей находиться на улице. Последние три дня они в основном катались по побережью на старом японском открытом джипе её отца. Его звали Родриго. Он занимался снабжением судов и по совместительству скупал с них всё, что можно было перепродать на Филиппинах, продавая в ответ в том числе и два вида местного рома «широкого потребления» «Клаб-65» и «Тандэй» в ящиках с 24-мя небольшими прямоугольными бутылками. Соответственно по шестнадцать и одиннадцать долларов за ящик. Более пятидесяти процентов от всех ваз, слонов и картин на Тархановске были выкуплены им, в их числе всё, что было у буфетчицы и радиста.

С каждой встречей всё сильнее поражаясь её красоте и чувству юмора, Сергей понял, что начинает влюбляться. В тоже время сознавая, что он вряд ли сможет остаться, как пообещал ей за двое суток до отхода Тархановска из Изабелы, когда она разрешила ему её поцеловать.

— Чего ты такой грустный? — спросила Эшли после поцелуя и провела ладонью по его щеке, — Мы ведь теперь сможем всю жизнь быть вместе!

— Я попробую, — в этот момент он был уверен, что точно это сделает.

— Обещаешь?

— Да, — Сергей ещё раз её поцеловал, — Ты очень красивая.

— Я знаю, — она как-то невесело вздохнула, и сама очень нежно поцеловала его самыми кончиками губ, — Пропадут твои восемьдесят ящиков Клаба и Тандея, которые ты купил у моего отца.

— Я сейчас об этом вообще не думаю.

— А о чём ты думаешь?

— О том, как завтра мы опять поедем с тобой на пляж и будем там целый вечер гулять на берегу моря.

Следующие два дня пролетели для них как две минуты. Эшли была не только красивой, но и очень умной девушкой. Она прекрасно понимала, что Сергею будет не так просто остаться в Изабеле, что потом дома, в России, у него могут возникнуть громадные проблемы. Только вот она точно знала, что он её полюбил. И она его тоже. Мама, которой всё стало ясно уже на третий день, пообещала, что отец решит все их проблемы, если её возлюбленный останется. Теперь всё зависело от Сергея. Когда они прощались перед дверью родительского дома Эшли, она посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

— Я буду ждать тебя завтра с утра.

Они кивнул и поцеловал её:

— Я попробую.

На следующее утро, не дождавшись Сергея, Эшли побежала на проходную порта Изабела. С помощью отцовского пропуска она с красными от слёз и недосыпа глазами подбежала к причалу и увидела, как швартовные команды отдают последние концы у судна, на котором должен был находиться её возлюбленный. Эшли всматриваясь в каждого, кто стоял на крыле ходового мостика, на главной и других палубах в надежде увидеть его пока судно не повернулось к причалу кормой и не отошло на такое расстояние, что стало невозможным более различать лица находящихся на нём моряков. Возвращаясь домой, она всё ещё надеялась увидеть его, постоянно осматриваясь сзади и по сторонам, внимательно вглядываясь в лица прохожих.