Теплоход Тархановск Глава 5

Глава 5. Переход и третий порт захода — Дананг, Вьетнам.

За шесть дней перехода в Дананг произошёл только один, заслуживающий внимания инцидент. Если, конечно, не принимать во внимание раздражавшие сразу после выхода из Сурабаи добрую половину экипажа ароматы масел от их фанатки Натальи Евстафьевны. Инцидент этот, между тем, заметно изменил отношение к царившим в ареоле её проживания, времяпрепровождения и работы благовониям. Более того, многие стали говорить, что масла эти вполне-вполне по сравнению со странной чем-то и откуда-то знакомой вонью, распространившейся во всех помещениях надстройки, включая жилые каюты и ходовой мостик.

Изначально слабый, но устойчивый спиртовой запах с выразительным оттенком солярки третий помощник капитана почувствовал, когда вернулся с утренней вахты к себе в каюту на следующий день после отхода из Сурабаи. После вечерней вахты Антон убедился, что в каюте стало не продохнуть. Вскоре он определил, что источник зловония находится в левом отделении шкафа для верхней одежды и обуви. Потекли треснувшие непонятно почему упаковки двух псевдо-духов «Опиум». Их содержимое медленно, но уверенно просачивалось через коробочку и негерметично заклеенную плёнку в основную картонную упаковку и далее по нижней полке под новые, купленные в Южной Корее кроссовки. Окончательно разочаровавшись в не до конца обдуманном приобретении, разозлившийся Антон в сердцах схватил обе упаковки с повреждёнными загадочным образом флаконами, открыл один из иллюминаторов и швырнул их через него, как он был уверен, за борт. На самом деле в разгаре ненависти и злости, третий штурман потерял ориентацию и перепутал иллюминаторы. Неликвид полетел на корму. После нескольких столкновений с бухтой швартового каната и вентиляционными грибками два флакона «Опиума» приземлились прямо под воздухоприёмник судовой вентиляции. Один из них лишился наполовину защитной плёнки и полностью раскололся на две части, выдав в 00:25 судового времени начальную мощную порцию букета поддельных феромонов. Второй не раскололся, а лишь чуть сильнее треснул, обеспечивая постепенную поддержку ужасного аромата с насыщенным привкусом солярки во все внутренние помещения надстройки. С этого момента Антон был единственным, кто до утра следующего дня не почувствовал разницы в запахе воздуха, подаваемого вентиляционной установкой в каюты экипажа.

Ранним утром на ходовом мостике на вахте старшего помощника, капитан «распекал» начинавших ему докучать четверых горе-бизнесменов и бизнес-вумен буфетчицу:

— Ладно, я понимаю ещё эти масла, — он повернулся к той, которая и ему приобрела пару пробирок для жены, — Но смердящий на всю надстройку поддельный опиум — это уже перебор! Кто пользуется этими гадкими духами?!

Первым начал отвечать радист:

— Матвей Федорович, да в принципе никто и не думал ими пользоваться.

— Тогда почему сейчас даже здесь, на мостике, невозможно из-за кого-то дышать!

Все присутствующие обнюхали, как могли, свою одежду, а буфетчица со спины ещё и третьего помощника капитана с электромехаником.

— Антон просто провонял ими, — она прошлась рядом с остальными, включая с удивлением посмотревшего на неё капитана, — А вот остальные вроде не пользовались.

Все повернулись лицом к вмиг осознавшему свою ошибку третьему помощнику капитана. Через десять минут после молниеносного расследования первоисточники проблемы были удалены из-под воздухозаборника и выброшены за борт. Затем боцман с помощью пожарного насоса тщательно замыл палубу морской водой, и через час во всех помещениях надстройки, кроме каюты третьего помощника, можно было наслаждаться чистым воздухом. На первых двух палубах вкупе с теперь вполне приемлемым ароматом масел от Натальи Евстафьевны.

В Дананге Тархановску достался причал в живописной бухте между сопок с пальмами и другой густой экзотической растительностью. Через ближайшую сопку находился небольшой песчаный пляж. Прямо на её вершине — простецкая пивная забегаловка с пластмассовыми стульями и столами. После швартовки свободные от вахт и грузовых операций собирались в путь по направлению к вершине сопки и пляжу. Сергей начал настаивать на немедленном избавлении от всей партии псевдо-духов любыми способами сегодня же. Буфетчица сначала упиралась, намереваясь, как и все нормальные люди, сходить на пляж. Пока не увидела в помещении передатчиков потёкший чёрт знает из-за чего флакон с «опиумом». Вслед за ней в помещение заглянул капитан, почувствовавший в рулевой рубке знакомый запашок и начавший было уже подозревать, что радист обманул его, когда сказал, что никто и не собирался пользоваться фальшивыми духами.

— А я-то думаю, откуда опять появилась эта вонь? — обратился капитан напрямую к Сергею, — Долго ты ещё будешь портить здесь атмосферу?

— Матвей Фёдорович, — по Сергею было видно, что он опять говорит истинную правду, — Сегодня был последний день.

Начинало темнеть. В километре от проходной порта, в одной из местных харчевен на столе на нарезанных тонких полосках бумаги стоял флакон-пробник «фирменных» духов «Опиум» рядом с двумя пустыми бутылками из-под местного вьетнамского пива и питьевой воды. Сбоку стола полулежали две сумки «мечта оккупанта» с семью картонными коробками, три из которых были уже пустыми. За столом сидели в мокрых от пота футболках и шортах Сергей и Елена. По выстроившейся очереди из местных жителей можно было быть уверенными, что как минимум ещё половину коробки удастся точно продать. Это было уже третье заведение. В первом продали совсем мало. Во втором почти тридцать штук.

— Ты просто гений продаж! — Сергей с наполненными скомканными, мятыми, грязными, рваными и влажными миллионами донгов карманами был в восторге от идеи своей компаньонки, — Как ты поняла, что за два доллара они не будут покупать, а за доллар и семьдесят пять центов налетят всем районом?

— Сама не знаю, — Елена протянула бумажку с запиской на английском, — Вот эта женщина хочет купить у нас все оставшееся оптом по доллару и двадцать пять центов за флакон. Отдаём?

— Напиши ей, что пусть забирает все по один тридцать пять за бутылочку этой популярной здесь торговой марки... Ты им просто нравишься.

— А тебе? — Елена хитро улыбнулась.

— Ещё как! — Сергей понимал, что это просто проверка, — В наше время редко встретишь красивую, умную и прагматичную бизнес-леди.

Через пять минут сделка состоялась. Через час они сидели в его каюте за столом перед ворохом скомканной местной валюты — донгов.

— И куда теперь всё это девать? — неуверенно спросила Елена, — Купить опять доллары?

— Нет. Местные доллары будут выглядеть примерно также. Есть идея получше.

— Все идеи завтра. Не то я не дойду до каюты и усну прямо в коридоре.

На следующий день радист зашёл после завтрака в кают-компанию с перевязанной резинкой толстой пачкой донгов в руке и многозначительно посмотрел на буфетчицу.

— Сегодня я с утра на пляж! — в ультимативной форме заявила Елена, — Эти картины и слоны с вазами можно вечером закупить здесь прямо с лодок. Народ вчера днём сходил на пляж, а вечером отоварился.

— С лодок цена с доставкой и через второго или третьего перекупа, — Сергей отрицательно покачал головой, — Нет особого смысла покупать по 5-10 слонов, ваз и картин с каждой лодки даже оптом и торговаться с каждым лодочником.

— А сколько же ты тогда хочешь взять? — Елена широко раскрыла подведенные купленными в Индонезии водостойкими тенями глаза. Продавец обещал ей, что все составляющие этого набора полностью натуральные и безопасные для здоровья. Может быть и так, но пока что очевидно было другое — тушь была точно не водостойкая.

— Хотя бы по сотне, — Сергей начал рассматривать её лицо с разных сторон, — А лучше по две. Тогда мы снизим цену минимум в полтора раза. Давай прямо сейчас переговорим с нашей тётей, которая забрала остатки духов.

— Поняла, — буфетчица вздохнула, цыкнула и аккуратно почесала кожицу рядом с левым глазом, — Под лежачий камень вода не бежит. Поехали тогда в город. Что ты на меня так смотришь?

— Я с тобой не поеду в таком виде.

— С чего бы это?

— Ты похожа на... Иди лучше сама посмотрись в зеркало.

Вьетнамка, скупившая остатки палёного «Опиума», оказалась именно той, кого они искали. Качественные и красивые вазы, слоны, деревянные картины-панно — всего этого у ней было предостаточно. Единственное, что не устраивало оптовых покупателей — она уже второй час никак не шла на контакт по поводу значительного снижения закупочной цены. Выставка — продажа располагалась всего в трёх метрах от дороги сразу за съездом с центральной трассы. Как только Елена подумала, что опасно, наверное, выставлять такой относительно хрупкий товар рядом с летающими по дороге на чём ни попадя вьетнамцами, как передовые порядки армии слонов на полной скорости атаковал мотороллер с двумя неместными жителями. Иностранцы сидели на длинном сидении с четырьмя десятилитровыми канистрами вьетнамского спирта. Две из которых были привязаны веревкой на мини-багажнике. Другие две задний пассажир держал в руках. Именно из-за них без проблем управляемый мотористом 1-го класса Владимиром мотороллер на повороте начал «входить в резонанс». Затем, увеличивая амплитуду, продолжил ещё сильнее вилять вразнобой с уходящими в противоположный занос канистрами в руках матроса 1-го класса Валерия, пока на полной скорости не въехал в выставку — продажу керамических фигур. Слоновье войско с защитным барьером-забором из метровых ваз достойно выдержало нападение, нанеся агрессорам множество ушибов и глубоких порезов, пропустив их в глубину обороны не более, чем на 7-8 метров.

Хо — так звали бизнес-партнёршу Сергея и Елены — в ужасе раскрыла рот и замерла, откинувшись на спинку большого пластмассового кресла. Все в крови, Валерий и Владимир лежали на острых, как бритва, керамических осколках среди расколотых слонов. Две канистры со спиртом основательно повредились во время падения мотороллера и частично залили обоих, как по команде заоравших через секунду во всю глотку друзей. Радист и буфетчица первые бросились на помощь, в ажиотаже её оказания не заметив, как порезали себе кисти рук и ступни ног. Очень эмоционально вызванная Хо скорая помощь приехала через пятнадцать минут. Два медбрата с трудом перенесли, казалось, умирающих от потери крови и без остановки вместе и раздельно вскрикивавших Валерия и Владимира в микроавтобус. По дороге в стационар им приостановили кровотечение, а ещё через сорок пять минут друзья получали профессиональную медицинскую помощь в центральной больнице Дананга.

Отойдя от шока и смотря на обклеенных лейкопластырями Елену и Сергея, Хо стала намного сговорчивее и действительно уступила крупную партию керамических слонов и ваз разных размеров примерно в полтора раза дешевле, чем если бы их пришлось покупать с лодок у борта судна. Массу деревянных картин-панно пришлось купить по цене лодочников, выторговав при этом бесплатную доставку внушительного объема «сувениров» до борта судна. Подержанная авторезина в Дананге никого не заинтересовала. Поэтому её как могли упорядочили для размещения части закупленных керамических слонов (60 см в длину на 50 см в высоту), ваз (от небольших до огромных по 40 см в ширину и 1 метра в высоту), покрытых лаком полностью деревянных картин-панно (от небольших до внушительных по 40 см в ширину и до 1 метра в высоту). Всё это добро с огромным трудом разместили на судне. Пришлось использовать ходовой мостик и радиорубку, «сузив» подходы к ним и проходы внутри их по максимуму. Как результат дополнительных, исключительно женских переговоров, в углу каюты буфетчицы появились первые два кубометра летних женских кофточек и нижнего белья.

На следующее утро вчерашний микроавтобус скорой помощи привёз матроса и моториста с перевязанными руками, ногами и туловищами. Раны оказались не столь опасными, хотя и очень глубокими. Оба друга, понурив головы, сами смогли подняться по парадному трапу на борт. За ними прошёл агент и направился в каюту капитана. Где предложил ему оплатить услуги скорой помощи, ремонт мотороллера и розничную стоимость пятнадцати больших керамических слонов и пяти ваз в общей сумме 292 американских доллара.

Лоцман нисколько не удивился загромождённой рулевой рубке, как будто, так и должно было быть. С занятыми на 99,9 процента хоть как-то пригодными под расстановку товара помещениями Тархановск вышел из порта Дананг на Филиппины. После начала морского перехода на ходовой мостик поднялся старший механик:

— Смотри — ка! И тут тоже самое! — он осторожно, чтобы не уронить штабель прислонённых к переборке деревянных картин, протиснулся к капитану, — Матвей Фёдорович, что там всё ж таки случилось с моим мотористом. Он твердит о каком-то несчастном случае. Но раны такие, как будто его ножами резали!

— Сергей говорит, что парни потеряли остойчивость после резкого поворота на мотороллере.

— Как это так — потеряли остойчивость на мотороллере?

— Михалыч, из-за неправильного распределения грузов и перевеса на корму.

Вениамин Михайлович помолчал секунд пять.

— Угу..., ага..., — решив далее не продолжать расспросы про Владимира, он поинтересовался, — Ну как вообще? Судя по тому, что я с трудом попадаю к себе в каюту, ЦПУ и кают-компанию, на палубе дела идут неплохо?

— Пока я только занимаю, — с невозмутимым, как всегда, выражением лица ответил капитан, — Твоему мотористу тоже вот совсем недавно и без процентов одолжил 146 долларов до зарплаты.