Читают ли современным детям старые авторские сказки?

Пришла я с работы, взяла в руки книгу — старенькую, 1975 г. Средне-Уральское книжное издательство, Свердловск. У нас в сельском доме было много книг щедрого советского издательства, но эта мне попалась в коробке списанных библиотечных уже в современной Тюмени. Я, конечно, в той коробке усердно пошарилась и кое-что забрала себе.

Итак, читаю старенькую книгу и вдруг неожиданная находка — сюрприз!

Смотрите сами текст:

«Ах!.. Вы даже не можете представить, как мне не хочется рассказывать эту прескверную историю о мелких калошах. Она произошла буквально на днях в передней нашей  большой квартиры, в которой так много вещей и людей. Началась эта история с пустяков. Хозяйка купила полную кошелку картофеля, поставила её в передней, подле вешалки, а сама ушла.

И в это время все услышали радостное приветствие:

— Здравствуйте, милые сестрички!

Не ломайте голову, вы никогда не догадаетесь. Это приветствовали крупные Картофелины новые резиновые калоши».

Дальше Калоши надменно отказываются от знакомства и родства, Картофелины потрясенно умолкают, и в разговор вступает старая весьма уважаемая Трость ученого и Драповое Пальто. Следует познавательный диалог о производстве резины из спирта на основе картофеля, в финале Калоши посрамленно умолкают и даже не приносят извинения своим дальним родственникам.

«Какие мелкие бывают на свете калошу. Фу!..»

Вы догадались, кто автор этой сказки-истории? Уверена, что хотя бы несколько читателей назовет датского сказочника. И мне во время прочтения мерещился скрип виниловой пластинки, голоса Плятта и Литвинова «Крибля-крабля-бумс!». И хотя сюжет совершенно другой, вспоминается сказка «Чудесные калоши» Андерсена.

Однако сейчас я привела отрывок из  маленькой истории Евгения Пермяка. Согласитесь, до чего же похоже по стилю, атмосфере и подаче на классическую сказку Андерсена!

Я только чуть-чуть слукавила, заменив словом «хозяйка» — пермяковское «тётя Луша», иначе бы интрига быстро рассеялась, у Андерсена в сказке не могло быть тёти Луши, а только фрёкен Лизель или фру Ларсен (улыбаюсь).

Евгений Андреевич Пермяк (настоящая фамилия Виссов) родился 1902 г. в городе Воткинске и там же провел юность. Удмуртская республика, бассейн Камы. Окончив церковно-приходскую школу, поступил в гимназию. И тут грянул Октябрь, гимназию преобразовали в школу второй ступени с производственным обучением. Это важный факт в биографии автора, поскольку из школы он вышел владеющим кучей ремёсел: столярным, слесарным, сапожным, кузнечным и токарным.

А работать пришлось на конфетной фабрике, контролером водопровода, конторщиком на Купинском мясопункте и даже пастухом, когда выяснилось, что почерк для конторщика нехорош и нет деловой сноровки.

Больше всего Евгению Андреевичу хотелось заниматься журналистикой, участвовать в драмкружке рабочего клуба и писать пьесы. Первый псевдоним был «Мастер Непряхин». Дальше Пермский педагогический университет и Москва. Несколько пьес в 1930 г. были приняты к постановке в театрах СССР и шли с успехом — «Лес шумит» и «Перекат».

Уже в преклонных годах свои знания и умения, весь богатый жизненный опыт, Евгений Виссов мастерски переплавил в рассказы и сказки для детей. О том, как человек огонь приручил, как нефть, газ и каменный уголь спорят за первенство и пользу для людей, как люди научились делать паровые машины, о народных умельцах, об уважении к старшим и пытливости молодых.

В легкой, доступной форме — о разных науках, производствах и главное, об отношениях между людьми — доброте, уважении, заботе.

Когда сборники сказок стали очень популярны у советской молодежи и заслужили благосклонность литкритиков, автор и его супруга официально сменили фамилию на «Пермяк».

В советское время вообще издавалось множество книг для всех возрастов и званий, но часть их авторов в наше время забыты или не актуальны (потому и забыты). А вот производственные сказки Евгения Пермяка легко и с интересом читаются во все времена, потому что говорят о важном и вечном. Написаны они языком певучим, похожи на сказы Павла Бажова, кстати, Евгений Пермяк жил в Свердловск и с Бажовым встречался.

Есть у Пермяка даже славный рассказ о том, как шестилетний внук Бажова в экспериментальных целях засунул кошку в трубу горящего самовара, и какое дедушка ему придумал наказание за этот вандализм.

«Про Вову и кошку»

«Вова рос довольно пытливым, но озорным мальчиком…»

— Ага-а! — радостно уличают мои дочки. — Пытливым он рос. Кошек любил пытать!

У нас дома две книжки Евгения Пермяка. Одна — новенькая, 2021 г «Эксмодетство» с прекрасными иллюстрациями. И вторая — старенькая, из коробки на выброс. Но там больше рассказов.

И сразу заметка на полях. Про Павла Бажова я читала в интернете замечательную статью современного писателя, блогера Вадима Нестерова aka Сергей Волчок —  «Медной горы создатель». Подчеркну, что статья с богатейшим фотоматериалом. Можно найти на ВК и других ресурсах, где Вадим Нестеров публикуется. Люблю его статьи, но это отдельный разговор.

Вернемся к Евгению Пермяку. И тут есть момент острый. Поясню издалека. Если сегодня публикуешь свои скромные размышления-впечатления о Марине Цветаевой, то непременно кто-то в комментариях укажет, что она в голодные годы отдала дочку в детдом, чего та не пережила.

Та же история об Ахмадуллиной, Бродском, Маяковском, да хоть о Льве Толстом... Напомнят, что он книжки добрые писал и притом супругу морально терзал, был бесчувственным эгоистом.

Есть темные страницы и в биографии Евгения Пермяка. Надо ли сейчас о них упоминать? Ну, попробую, из того, что нашла в интернете. Участвовал в продразверстках, то есть в составе отряда красноармейцев в суровый год зерно у крестьян забирал на прокорм Петрограда, например, или на нужды мировой революции.

Когда вызвали в НКВД — дал осуждающие показания на молодого поэта Ивана Приблудного (Яков Петрович Овчаренко), того в итоге расстреляли за контрреволюционную деятельность, кулацкие и уголовные стихи.

Например, такие:

Я жениться никогда не стану,

Этой петли сам не затяну,

Потому что мне не по карману

Прокормить любимую жену.

Чтобы быть счастливым в наши годы,

Нужны деньги, угольки и мел,

Я же кроме песен и свободы,

Никогда другого не имел...

1924 г.

Думаю, на Альтерлит товарищ Приблудный имел бы большой успех. Бог им всем судья. А если Бога нет — его стоит придумать и (или) выполнить работу за него.

Стихи Приблудного мне понравились, через него нашла еще одного интересного поэта тех яростных лет (тоже расстрелян), люблю тексты Цветаевой, Евтушенко и многих-многих других, в последние годы стала понимать-чувствовать стихи Бродского (напишу отдельный отзыв).

У Евгения Пермяка мои любимые рассказы: «Пичугин мост» и «Слава», можно перечитывать бесконечно, еще  очень они нравятся дочкам. Добрые, простые истории, от которых тепло на душе. После таких историй хочется верить в мир, труд, дружбу, семью, родину  и справедливость.