БИТВА

Однажды ночью Лена внезапно проснулась от учащенного сердцебиения. После этого она стала плохо спать, испытывать сильные головные боли и, наконец, потеряла аппетит.

Видимо поэтому, тогда она решила временно поставить крест на сексе. Я принимал ход вещей, в глубине души негодуя, но не возражал, пытаясь разобраться. Причина оказалась проста. Лена — будучи типичной перфекционисткой — стремилась достичь в любом деле идеальных результатов. Такой подход к работе принес ей свои плоды, когда она получила повышение. Она пыталась все делать идеально и продолжала поступать так и на новом месте работы, испытывая при этом огромную психологическую нагрузку.

Прошла обследование и сделала ЭКГ, чтобы выяснить, что с ней не так. Когда пришли результаты, старый врач-терапевт с усмехнулся: «Вы курите?» Она ответила: «Нет». Тогда он спросил: «Как вы развлекаетесь? Гуляете? Занимаетесь сексом? Часто смеетесь?» Она, улыбнувшись, ответила: «Доктор, у меня болит голова. Честно говоря, мне не до этого».

Доктор внимательно посмотрел на неё, затем отложил результаты анализов и прямо сказал ей: «Душа моя, вставайте, гуляйте, путешествуйте и развлекайтесь. Ваша проблема не в теле, она — в голове. Вы погрязли в проблемах, которые никогда не закончатся. Забудьте о проблемах на работе и в семье, если они есть. Не думайте о домашних заботах. Как сейчас принято говорить у молодежи: Забейте! Воспользуйтесь сегодняшним днём и дайте своему разуму отдохнуть. Ваше сердце подает sos-сигналы, потому ему всё это уже осточертело... Прислушайтесь к своему сердцу».

Лена пересказала мне разговор с врачом, недоумевая, как он мог сказать такие слова. Через некоторое время у неё снова начались приступы. Это стало последней каплей.

Мы отдали детей на каникулы ее родителям и прямо под Новый год поехали отдыхать в Египет в Хургаду. В этот город вечного лета с высоким солнцем, стройными и гибкими пальмами, глубокой и прозрачной водой. Дать жизнь всему телу: покупаться, позагорать и насколько это возможно окунуться в лето.

Четырехчасовой перелет, паспортный контроль, положенные места по выдаче багажа и о, чудо, мы вышли из аэропорта в лето...

Но не тут то было. Для осознания остроты ситуации нужно представить себя на месте людей, ещё в Питере сдавших дубленки в камеру хранения и находящихся в предвкушении тепла и впечатлений, а вернее то, что они чувствуют, когда их сокровенное желание вот—вот исполнится, не подозревая, что их ждет неожиданный поворот.

В Хургаде, как бы дико это не звучит, стояла зима: сильный ветер с песком, гоняющий по земле цветы южных растений; облака из пыли; пальмы, перегнутые пополам от ветра. Разыскивая автобус, мы словно плыли в призрачном свете, напоминавшем белую питерскую ночь, время от времени протирая глаза, воспалившиеся от песка, который был везде. Вой ветра был слышен даже в автобусе, а когда он тронулся, песчаный туман стал еще плотнее. Неприятная каменистая пыль всю дорогу до отеля барабанила в стекла.

В целом, первое впечатление оказалось не особенно приятным. Дальше — больше: в отеле я увидел штормовое Красное море. Так был поставлен второй крест. Теперь уже на дайвинге с полыханием красок подводных рыб и гадов. Настроение было испорчено окончательно.

Тут ещё под руку попалась Наталья — отельный гид. Молодая интересная одесситка — смуглая, черноволосая и черноглазая — была хорошо сложена и мила. Умиляло в ней то, что она была остроумно—словоохотлива и деятельно—хлопотлива как пчёлка. Эти качества как нельзя лучше отвечали её работе с туристами, склонными к инертности со всеми ее преимуществами ничегонеделания. Она влюбленно-навязчиво рассказала про наш пятизвездочный отель, особо отметила, как нам повезло, что путевки и качественные услуги есть только у неё. Так как, с её слов, приобретая в Египте дешевую экскурсию на улице, мы рискуем как пулеметчики в бою: «Одна наша группа пошла с такой экскурсией на Моисееву гору и проходила сорок лет, питаясь манной небесной. И очень бы не хотелось, чтобы подобное повторилось именно с вами».

Выбирая экскурсии (настроение, сами понимаете, ни к черту), я через раз делал нашему гиду по счастью замечания по большинству её туристических продуктов, подтрунивая над местным хитрованством, то есть неуёмным приукрашиванием по большому счету всего лишь обыкновенной пустыни:

— Наташа, пустынный остров в Красном море, где изредка останавливаются перелётные птицы, трудно признать Национальным заповедником. Так как в неперелётное время там кроме птичьих экскрементов и песка ничего нет.

Последнее замечание стало последней каплей. Одесситка, видимо посчитав меня занудой, в запале сказала Лене на ушко, но так, чтобы услышал и я:

— Долго же Вы его искали в Петербурге.

Словесный трёп с переходом на личности шел к тематически грязному сквернословию. Это уже не ерунда. Нет, если уж на то пошло, война так война. А египетский бог войны Сет мне в помощь. Но не всё же сразу в день приезда, подумал я. И почему мне собственно не сойтись в вербальном поединке с таким очаровательным противником? Отпуск — мирное состояние души. Но никому не позволительно играть с силами, стремящимися к умиротворению. Как говорится, если есть зритель — будет и спектакль. Если есть противник — будет и битва! При этом было бы неплохо, чтобы именно она искала встречи со мной, не бегать же за ней на отдыхе. Что при неблагоприятных климатических условиях позволит убить пару дней безделья.

***

Утром мы просыпались с надеждой, что необузданное своеволие природы сегодня кончится. Но северный ветер дул с прежней силой, и казалось, он не утихнет никогда.

Призванный мною на помощь многоликий Сет оказался не только богом войны, но и повелителем пустынь, хаоса и бурь. Как говорится — не буди лиха...

Хотя Сет не всегда был злым богом, а скорее даже наоборот. В Древнем царстве Сет был самым любимым божеством для египтян. Его имя вырезали на любовных амулетах и снадобьях. Я даже купил этот символ влюбленности, в надежде, что он поможет мне испытать в Египте это забытое чувство. Кроме того, Сет — бог спас процессию Ра и добился того, чтобы солнце вновь засияло на небосводе.

И хоть фильтрованное облаками из пыли солнце все-таки испускало призрачный свет. В египетском ненастье не это было главным. Никто из нас представить себе не мог этого режущего ветра, несущего скрипучую каменистую пыль. Каждый, исхлестанный ветром как флагшток попавшего в шторм корабля, в тот момент ощущал горечь разочарования, когда строить себе иллюзии было невозможно. Пусть беспутное море пенилось и шипело у ног, оно уже ничего не обещало.

Первой была обзорная автобусная экскурсия по Хургаде. Собравшись в холле отеля, ожидая Наталью, человек двадцать наших соотечественников поругивали погоду. Как говорится, на войне как на войне. Лучших условий для пролития первой крови придумать было трудно.

— в условиях революционного насилия арабской весны при выходе из автобуса в город, мне кажется, в целях безопасности необходимо разбиться на русские тройки. Неспроста раньше наши моряки выходили в зарубежный порт по трое, — предложил я согражданам.

Как ни странно, сограждане скорее с пониманием, чем со смехом восприняли мои слова. Некоторые тут же припомнили и КПП по дороге в отель, похожие на доты с автоматчиками внутри. И массу других жутких случаев из жизни отдыхающих в Египте, связанных в основном с тем, что наши женщины, открывая некоторые участки своего тела, наивно полагают, что всегда могут сказать «нет» любому мужчине в любом месте и в любой момент времени.

Грустная правда однако заключается в том, что это «нет» не имеет силы в Египте.

Открытое тело европейской женщины рассматривается представителями восточно—мужской породы как дичь, вид какой-то редкой птицы. Не очень строгие нормы ношения одежды провоцируют консервативных мусульман к трем последовательным стадиям: возбуждению, влечению и искушению даже при беглом взгляде на женскую кожу. Так, одна дама бальзаковского возраста рассказала, как вчера в близлежащих бутиках её чуть ли не хватали за руки, прикасались к талии с непристойными намерениями, пытались потрогать другие доступные части тела.

Случай за случаем, и к приходу одесситки Хургада превратилась в нашпигованный автоматчиками центр боевых действий. Я уже сам был не рад тому, что мое предложение неожиданно послужило руководством к действию, когда вся группа, состоявшая из пар, попутно перезнакомившись, разбилась по другому принципу, пополнив ряд всенародно любимых «троек» новыми типажами. Из—за убийственного довода уже подвергшейся уличным посягательствам дамы: «Если пропадет пара, то тут её искать никто не станет, решив, что загуляла. Чего не случится при потере второй половинки».

К трем богатырям и трем танкистам добавились три туриста.

Полчаса припозднившаяся продавщица экскурсий пыталась понизить уровень обывательского страха, отвечая на неприятные вопросы, типа: «Почему за свои же деньги и под пулеметы?» и доказывала:

— Вы попали в самое безопасное место в мире. У нас пятизвездочный отель, который гарантирует стопроцентную безопасность своих туристов. Хотя экскурсию проводит другой гид, я могу поехать с вами и закрыть своей грудью придуманные амбразуры. Хотите?

Оценивая Наташины весьма пышные средства групповой защиты — третий полный с проглядывающимися через белое платье грудными наконечниками цвета кофе — мужская часть группы сразу же сдалась без боя, почти синхронно выдохнув:

— Хотим!

Вся экскурсия состояла из заводика по изготовлению парфюмерного масла, торговый зал которого по площади превышал сам «завод», пятиминутной остановки у мечети и гипермаркета китайского ширпотреба. Хургада походила на спальник в пустыне: без достопримечательностей, без истории, без легенд. Что самое печальное в неистовую парализующую работу транспорта хабуб[1] — без шансов выбраться из Хургады куда—либо на охоту за впечатлениями. Оставалось любоваться облаками в виде стены пыли и этим вечно—однообразным пустынным пейзажем.

Разве можно его сравнить с нашими красотами: с золотом осени, белоснежными зимами, чарующей весной, ярким летом? Не ценим мы то, что имеем. Грустно и тоскливо. От скуки я пару раз сошелся с Натальей по поводу катания на автобусе по одним и тем же дорогам, что напомнило мне проделки таксистов маленьких городов. Но, не зная характера местности, всякий раз был бит. Бит с таким жаром и гордостью за Хургаду, что поневоле любовался греческим лицом и черными глазами своей визави.

Сказать, что я был доволен тем, как провел тот день — ничего не сказать. Всё с самого начала пошло совсем не так. В тот момент к общей тяжести разочарования, которую несли вместе со мной все экскурсанты, добавилась еще и горечь поражения. Такая вот охота.

***

А Северный ветер крепчал день ото дня. Погода была воинственна и свирепа, как тьма кочевников в сезон большой охоты. Звенящие песчинки египетского дзуда[2], как тучи комаров зудели везде: в глазах, в ушах, скрипело во рту. Подчас невыносимо зудела душа в желании смыть с себя эту назойливую желто—каменистую пыль. О купании в море не могло быть и речи. От обилия песка на пляже, редко там ступала нога отдыхающего. Вечерами было откровенно холодно. Не такого счастья искали мы в этих краях. Арабы, закутавшиеся в свои бурнусы, верблюды и украдкой пробирающийся шакал — вот существа, которым дано неслышно ступать по этой земле. А что здесь делать нам, солнцелюбивым городским жителям, вырвавшимся из мрака зимних улиц? Добрести до постели и уснуть, дотащиться до бара и напиться!

В основном все довольствовались купанием в подогреваемых бассейнах, находя в этом хоть какое-то утешение. И вот в одном из них, плавно перетекающем в бар, я познакомился с интернациональной супружеской парой. Усевшись на притопленную в воде у барной стойки тумбу, заказал бармену: «Джин, тоник, айс, мята, лайм» и подал иронично—вежливый знак сидящей рядом паре: «Сегодня «прекрасная» погода, не правда ли?» Этого оказалось достаточно, чтобы услышать англо—канадскую версию о постигших нас превратностях судьбы.

Женщина оказалась англичанкой из Лидса, а мужчина — канадцем из Галифакса. Говорила в основном англичанка. В её глаза безмятежно—лазурного цвета было так приятно смотреть, не отрываясь. И казалось, что пока я влюбленно рассматриваю её, буду всё больше пьянеть и пьянеть. Но приходилось переводить взгляд на канадца, который во время его редких замечаний символизировал солидность под маской сдержанности и ледяной стойкости. Выпив за знакомство и наговорившись о футболе и хоккее я заговорщицким тоном открыл им маленький секрет:

— На территории отеля есть один необогреваемый бассейн, который к утру, вы не поверите, замерзает! И только в нём на заре в солнечной Африке можно покататься на коньках. Сегодня рано утром я, вспомнив детство, скользил по льду, который толстой коркой покрыл поверхность бассейна. Впечатление незабываемое. Желаю вам испытать подобное.

Надо сказать, что из англосаксов юмором, а именно гиперболизацией и доведением ситуации до абсурда, владеют, на мой взгляд, только подданные Её Величества. Англичанка, с таким естественным и манящим смехом допив коктейль, пожелала:

— Звучит увлекательно, признаю. Ха-ха-ха. Много не пейте, ребята. После такого «прекрасного» тоста, так и хочется искупаться напоследок, — и, излучая ироничную улыбку, ушла в воду.

Представитель страны отцов—основателей хоккея, лицо которого не выражало ничего кроме холодной вежливости, немного подумав спросил:

— Где в отеле находится пункт проката коньков?

В тот момент трудно было удержаться от смеха, и что ещё оставалось, кроме как сделать очередной заказ:

— Бармен, пожалуйста, джин, тоник, мята, лайм, гм... Кому—то уже хватит, льда больше не надо.

 

[1] Хабуб (араб., дующая неистово) – сильный песчаный и пыльный ветер в пустынях Египта и Аравии. Хабуб связана со стремительным движением холодного атмосферного фронта, впереди которого образуется облако в виде стены пыли

[2] Дзуд – стихийное бедствие в Монголии с сильными холодными ветрами