Армянский травелог. Как я добиралась. Фигура первая

2021 год. Конец октября. Мир ещё не очухался от ковидной встряски: действуют ограничения на перемещения в пространстве, кукоды и прочие «радости». Купить билет и забронировать жилье, не имея кода — это полбеды. Нужно пролопатить кучу информации о правилах въезда в ту или иную страну (которые, к слову, могут меняться), сдать ПЦР, потому что ты не привит, дождаться ответа и только тогда узнать, полетишь ли в свой долгожданный отпуск или купленные заранее билеты — просто бумажки. Тесты лучше сдавать накануне отлета/отъезда, ибо в дороге может быть всякое — задержки рейсов и прочая лабуда — и он может просто-напросто перестать действовать на момент прибытия в страну.

Так что уже за неделю до путешествия у меня был режим аврала. Надо было успеть закончить дела: свои и детские, узнать где и в какие сроки делают тесты, прикинуть, что с собой взять и на какую погоду, закрыть дедлайны и затянувшиеся ремонты.

За день до выезда мои метания достигли апогея, и я носилась как кокаиновая белка — везде бегОм, да скАком. ПЦР сдавала за 15 минут до закрытия, в черт знает каких ебeнях, потому как только там мне обещали самый быстрый результат. Я неслась туда, боясь не успеть, и по прибытии в лабораторию больше напоминала французского бульдога, вернувшегося после интенсивной прогулки по пересеченной местности, чем приятную молодую женчену. Результат обещали на следующий день после 18:00, аккурат за три часа перед выездом.

Тёплые вещи с собой в путешествие мне тащить категорически не хотелось, поэтому ночью вместо того, чтобы собирать дорожный рюкзак, я решила утеплить свою горчичную парку-дождевик.

Как оказалось, не зря, судя по минусовой погоде в Волгограде, ну и по тому, как ярко я в ней смотрелась среди армянских лысых гор.

Забегая вперед, скажу, что оставила в этой подшиваемой парке закроечную булавку, с которой благополучно все это время пропутешествовала и которая, видимо, была мне талисманом на удачу, судя по тому, с какими приключениями мне пришлось добираться до Родины. Обнаружила я ее спустя пару лет, когда в очередной раз стала переделывать  многострадальную вещь. Удивилась тому, как она не воткнулась в мою прекрасную шею или задницу, когда я подвязывала парку на пояснице, да и вообще, тому, что игла никак себя не проявила в носке долгие два года.

В день отъезда мои клеммы начали потихоньку подгорать. Мало того, что я не выспалась, пришивая рыбозайцев к парке, так ещё и в этот день были какие-то важные соревнования по каратэ у младшего. С одной жопой на все базары — это, видимо, мой крест по жизни. Конечно же, я пошла на это мероприятие, мне хотелось поддержать сына. Как проходят такие события, я уже знала по опыту, но во мне все равно теплилась надежда, что соревнования закончатся согласно заявленному. Наивная!

По приезду, довольная (сын взял первое место и кубок) и дико уставшая, я таки собрала свой походный скарб, перепроверила взяла ли самое важное.

Дело близилось к вечеру, и во мне усиливался внутренний тремор. Нужно было звонить в лабораторию, чтобы узнать, когда уже наконец будет готова эта злосчастная бумажка. После 18:00 — понятие растяжимое. И пока оно растягивалось, растягивались и мои нервенные канаты. Да ещё и весы сломались, а я хотела взвесить кладь, чтоб в аэропорту не было приятных сюрпризов в виде перевеса и покупки багажа.

Дорогу я выбрала через Волгоград, из моих милых ебeней мало куда есть прямой вылет. Перебрав кучу вариантов как мне добраться до Еревана, я выбрала самый оптимальный — автобусом до Волгограда, а оттуда на самолетике до самой столицы Армении. Минимум времени ожидания, минимум времени на дорогу в целом. Во времена, когда действие ПЦР-теста имеет свой срок, — это не блажь, а острая необходимость. Да и не ждун я. Для меня хуже некуда эти часовые высиживания в аэропорту между пересадками. Лучше семимильными шагами, но в постоянном движении.

Автобус на Волгоград отходил в 21:30. В лабораторию я названивала аж за три часа до «отплытия». Но на другом конце провода меня как будто проверяли на стрессоустойчивость. «Чуть позже будет готово» стало моим домокловым мечом, вот-вот готовым упасть и поразить меня в самое темечко. «А вдруг положительный?» —  накручивала я себя. Понимала, что пустое, но хвост увильнувшего дзэна было уже не поймать. В 20:00 позвонила в очередной попытке. Там очень долго не отвечали, а когда всё же сняли трубку, сказали, что результат ещё не готов. А мне было важно взять распечатанную бумагу, а не просто скан теста на WhatsApp. Что делать? Принимаю решение выезжать за ним в лабораторию в надежде, что пока я еду, результаты уже будут готовы.

Довезти меня из пункта «А» в пункт «В» вызвалась мама. Попутно я забежала в наш районный магазинчик со своим пузатым рюкзаком и попросила его взвесить. Заметив немой вопрос в глазах продавца, объяснила, что это ручная кладь, а я не знаю сколько там в граммах. Убедившись, что с кладью все в порядке и мне не нужно выгружать лишние пожитки, мы поехали дальше. А дальше — лаборатория, находящаяся черт-те где. А это ведь закон такой непреложный: когда ночью едешь по ебеням, да ещё и торопишься, то обязательно свернешь не туда. Заручившись поддержкой работавших без сбоев (было время) Яндекс карт, штурман в моем лице сориентировал водителя в лице моей мамы, как из этого «нетуды»  выбраться «втуды».

Подъехали на место, а сердечко тук-тук. Я выскочила из машины, завернула за угол, где буквально сейчас решалась моя судьба. Пробежала мимо четырех хмырей, которые вели просветительскую работу по обработке внутренних органов спиртом. В лабораторию я не зашла, я туда ворвалась... С безумными от перевозбуждения глазами.

— Результат Волковой Ольги Владимировны готов? — выпалила я.

— Да, был такой, — роясь в бумажках, сказала дежурная медсестра. — Вот, пожалуйста.

«Negativ!» — воссияла я, глядя в заветную бумажку. Словно воз с плечей, и кобыле легче! И уже из лаборатории счастливая кобылка выбегала не галопом, а рысью. Чтобы как-то разрядить накопившуюся за день нервозность, к машине я подошла с грустненьким ебальцем и со словами: «Шеф, усе пропало! Я никуда не лечу!» — плюхнулась на сиденье.

Не думаю, что мама сильно расстроилась сему событию. Быть может, даже порадовалась в душе. Подумать только, её дочери уже пятый десяток пошёл, а она все туда же: переживает, думает там всякое. Ей кажется, что или самолёт рухнет, или автобус на обочину улетит, или дщерь ее заберут в рабство плохие дяди.

— На самом деле все пучком! — улыбнулась я, выдержав немхатовскую паузу. — Едем на вокзал!

Ну вот и все. Успела! Уселась в кресло и глубоко выдохнула. Подумала: «Ну теперь-то я высплюсь!» Но сон ко мне не шёл... И не бёг... И не полз.

Я наблюдала за проносящимися за окном огнями трасс, слушала «Пикник», «ХЗ» и «Агату Кристи». Представляла, как увижу Армению с высоты птичьего полёта. Выходила размять свои жопия на остановках, наблюдала за размеренной ночной жизнью маленьких автостанций. Сетовала на то, что в комфортабельном автобусе слишком некомфортабельно топят, и у меня уже буквально сгорела шкурка правого икроножья, которая по прилету облупилась и буквально ссыпалась на пол, когда я сняла носок.

До Волгограда мне оставалось три часа пути и я таки решила поспать, ибо быть варёно-копченой колбаской мне хотелось меньше всего. Надо думать! Нервничала, толком не спала, пришивая этих злоебучих зайцев, болела на соревнованиях, ждала, ждала и еще раз ждала! результатов. Все способствовало тому, чтобы растянуться на автобусном кресле и забыться в десятом сне.

«Спать, значит спать!» — решила я и стала опускать сиденье в режим «полулежа».  Откуда мне было знать, что в моей 41-летней уставшей туше еще теплится удаль молодецкая. В решительной попытке поспать я схреначила кресло с такой силой, что место для сна превратилось в кровать. Оно просто легло на заднее сиденье, образуя ровную горизонтальную плоскость. Все, как грится, чин-чинарем и «кушать подано, господа!». Как же мне повезло, думала я, что сзади меня не сидела какая-нибудь старушка-божий одуван, которую бы упавшее посреди ночи переднее кресло знатно помяло, если не расплющило.

— Ну вот и поспалааа, Рэмба херова... — выругалась я. — Но почему у меня все через жопу!

Стала соображать, что скажу водителю. Мол, угораздило же! Поспать хотела, нажала на рычажок, отклонилась — и вуаля, «брюки превращаются...». Мол, понятия не имею, как такая оказия приключилась.

На всякий, написала одному знакомому бывшему мужу, чтобы он посоветовал мне как юрист, что делают в случае порчи чужого имущества. Я основательно готовилась к разговору с водителем, прикидывала различные исходы дела. Были мысли обвинить его в подставе с креслом и в покушении на моё здоровье.

Знакомый бывший муж поржал с меня, спросил, как можно было так умудриться и дал несколько советов. После чего я подумала, что мне уже нечего терять, и если помирать —  так с музыкой. И полезла на стоящее сзади сиденье в надежде «выгнуть» его обратно.

Автобус спал.

Оля вошкалась и пыхтела.

Раз, два, взяли!

Раз, два, взяли!

И... Аллилуйя! Кресло поддалось моим нежным женским рукам и со скрипом встало в исходное положение.

А я, как ни в чем не бывало, продолжила свой путь уже на рядом стоящем кресле. Ну его, от греха подальше!

Ехать оставалось 2 часа.

 

Все иллюстрации и коллажи авторские.