Искусство предков
В любой непонятной ситуации... Не знаю, кто как, а я пеку хлеб.
Меня научила мама, а её — бабушка, моя прабабушка. Мамина мама с тестом возиться не любила. Она вообще была немного не от мира сего. Я её помню: красивая, изысканная женщина, бабушкой её назвать язык не поворачивался. Пела, писала стихи, вязала удивительно художественные вещи. Трудно представить её вымешивающей тесто изящными аристократическими руками. Ну, она и не вымешивала. Бабушка была приёмным ребёнком, дитя войны.
А вот прабабушка, по маминым рассказам — я её никогда не видел — очень хозяйственная, отлично готовила. Особенно ей удавались пироги и хлеб.
В войну и довольно долго после хлеб пекли, как говорится, из того, что было: из картофельных очистков, из лебеды, позже — из кукурузной муки. Ну, это все знают, и хорошо, что мало кто умеет. Хочется надеяться, что никогда больше не пригодится.
Когда родилась моя мама, в магазинах уже была вполне нормальная мука. И мама лет с пяти училась делать разное тесто, бабушка раскрывала ей все секреты творения. Я тоже рано начал учиться, но оценил такое умение не так давно. Вот, говорят, что тесто не любит плохого настроения, особенно дрожжевое. Ничего подобного! Блины — да, в растрёпанных чувствах не удаются. Разве что драники получаются более-менее. А хлеб — он, наоборот, лечит как будто. Если что не так — займись хлебом, полегчает сразу, проверено.
Мама говорит, что тесто любит руки. У меня подходящие: руки пианиста. И чувство ритма. Тесто — это мелодия.
Сегодня хлеб будет обычный, без изысков. Мне просто необходимо привести в порядок мысли. Мама печёт разный: с кунжутом, кориандром, тмином. Сырный и имбирный. И даже шоколадный. У меня — вода, соль, сахар, дрожжи, растительное масло и мука. Мука, как указано на пакете — для пиццы. Ха! Ерунда эти ваши пиццы. Хлеб получится отличный. Пра выбирала муку придирчиво, потому что попадалась иногда, как она говорила, глывка — слишком много клейковины, такая годилась только для лепёшек. А хлебу и пирогам требовалась лёгкая, воздушная. Прабабушка во время войны жила под Белой Церковью, и у неё было много таких странных словечек, мама очень их любит. Так вот, эта «мука для пиццы» — именно лёгкая, разотрёшь в пальцах — она вспархивает мельчайшими пылинками.
Я развожу в тёплой воде дрожжи, просеиваю муку. Начинается процесс вымешивания — священнодействие, без преувеличения. Ловлю себя на том, что хреновое настроение улетучилось, и я уже напеваю. Честное слово, я готов месить тесто часами, но нельзя — получится затянутое, хлеб будет слишком плотным, не поднимется красивой округлой шапочкой.
Ставлю миску с чуть липким тестом к батарее, накрываю льняной салфеткой — пусть подходит. У меня есть примерно часа полтора. Можно попробовать закончить один заказ.
Я свожу эту композицию третий день, получается так себе. Мне не очень нравится мелодия, хотел сначала даже отказаться, но заказчик постоянный, не жлоб, поэтому скриплю зубами и делаю.
Удивительно — после сотворения теста работа пошла, и уже минут через сорок, прослушав трек, я понял — ура!
А тесто моё поднялось, округлилось — коврига в лучшем виде. Аккуратненько выложил его на присыпанную мукой доску, полюбовался, нежно-нежно обмял. Формы у меня нет, да и ни к чему, не понимаю я этих силиконовых извращений. Чугунная сковорода без ручки, чуть смазанная маслом. Бережно перекладываю своё творение, подправляю, чтобы красиво лежало, делаю несколько неглубоких надрезов: хлеб в процессе выпечки не лопнет, и корочка будет вкуснее, более хрустящей.
Всё, отправил в духовку. Лучше бы, конечно, в печь, но где ж её взять... Вообще-то, я знаю, где: отец мой умеет класть печи, учит и меня потихоньку. Именно потихоньку, потому что спрос на печи сейчас невелик. Летом мы ездим к нему на родину на Вологодчину, там иногда требуется переложить старую печь или — очень редко — кто-то просит сложить новую. Класть печи отца научил его дед — мой прадед. Вот такая вот вечная музыка... Я учусь. Когда-нибудь построю дом и сложу печь — отличная цель, правда?
В доме пахнет горячим хлебом, а руки помнят тёплую, податливую упругость теста. Рояль сразу откликается — ему тоже нравится запах хлеба и память рук.
Я играю Adagio sostenuto Рахманинова в благодарность прабабушке и маме, прадеду и отцу, неведомым предками, которые первыми сложили печь и испекли хлеб.
