Прогулки по музыкальному колледжу. Второй этаж

Народники.

Вот мы и на втором этаже. Изучаем обстановку!

Основная движуха обычно происходит в центральной части этажа, которую занимают народники.

На фото: студенты изучают новое расписание

Виртуозы инструментов народного оркестра с раннего утра и до позднего вечера шлифуют мастерство на своих баянах, аккордеонах, домрах и балалайках. Гитары тоже звучат, но есть нюанс: когда на втором этаже был класс преподавателя обучения игре на гитаре,  Геннадия Ивановича Назарова, одна его ученица, рокерша Аня, вывесила над дверями этого класса огромную самодельную табличку "Кафедра Гитары", ибо никто не мог её убедить, что обожаемая гитара - тоже русский народный инструмент.

На этаже постоянно музыкальный фон от этих  инструментов, пока не прозвучит звонок, возвещающий начало ОРНИ (оркестр русских народных инструментов). И начинается действо, напоминающее макро-съёмку большого муравейника. Только вместо трудолюбивых мурашей студенты и иллюстраторы сначала дружно стекаются к складу, а уже оттуда передвигаются в сторону Большого зала со своими инструментами. И не дай бог попасть в этот момент на лестницу.

Целую пару, пока идёт репетиция оркестра, на этаже царит звенящая тишина, а затем всё возвращается на круги своя.

На фото: репетиция народного оркестра в старом здании училища.

Отдел народных инструментов мне очень симпатичен тем, что помнит всех своих преподавателей, работавших в разные годы. Этим людям посвящён большой памятный стенд.

Постоим у этого стенда, повспоминаем, и двинемся к пианистам.

Пианисты.

 Совсем другой звуковой фон в пианистическом коридоре, и людей почти не видно, все по классам, занимаются.

Редко когда можно заметить одинокую фигурку у окна.

В этой атмосфере пианизма с большой нежностью вспоминаются педагоги – пианисты, у которых я сама училась, и прежде всего – любимый Учитель по специальности Людмила Ивановна Мартынова.

 Преподаватели фортепианного отдела, архивное фото.

На фото: Мартынова Людмила Ивановна

Проходя мимо рояльных кабинетов, хочется заглянуть в некоторые, что мы непременно и сделаем.

Первым делом навестим Елену Викторовну Якунину. Она мне памятна тем, что, когда я ещё только мечтала поступить в музыкальное училище, Елена уже училась в Московской консерватории в классе Рудольфа Керера, у него же и аспирантуру закончила.

Елена Викторовна талантливый исполнитель и замечательный педагог.

А ещё она  обладает обострённым чувством справедливости. И это тоже заслуживает большого уважения. Начальство, конечно, с этим не согласно, да и пусть.

Дальше заглядываю к Ларисе Карповой-Смоляковой, она - как добрая весточка от Щорсовской общаги, училась на несколько курсов старше меня в Уральской консерватории. Всегда, когда её вижу, вспоминаю те прекрасные времена.

Потопталась возле класса Игоря Пытьева, а потом вспомнила, что его там и нет: переехал Игорь Николаевич в Питер, поближе к дочери. Эх, на кого ты нас покинул!

Безмерно уважаю Игоря за добрый нрав, тонкое чувство юмора и коммуникабельность в общении с коллегами, что очень непросто в женском коллективе. 

Тихонько покидаем фортепианный отсек и направляемся дальше.

Библиотека.

В стародавние времена, когда не было ни ксероксов, ни возможности скачать что угодно из интернета, очень важно было постоянное пополнение  библиотечного фонда.

В колледже с этим был полный порядок: самые разнообразные ноты, клавиры, методическая и художественная литература ждали на полках своих читателей-исполнителей.

Хозяйкой всего этого богатства  была Лидия Ивановна Федорова, главный библиотекарь, всю свою жизнь отдавшая колледжу.

Характер у неё был непростой, за неподклеенные ноты и прибить могла, а за просрочку "контроля" человек лишался права взять на пару дней особенно редкий экземпляр.

Пока я сама была студенткой, работу Лидии Ивановны воспринимала, как само собой разумеющееся. Но, мы же помним, всё познаётся в сравнении! В консерватории ощутила очень большую разницу: там нужные ноты приходилось ждать долго, а наша Лидия Ивановна любую книгу и нотный сборник находила за считанные секунды. Она знала, на какой полке что стоит, моментально выдавала. Ворчала при этом частенько, но это было ничто по сравнению с последними неделями выпускников.

За четыре года обучения почти у каждого студента-выпускника набирался огромный список утерянных библиотечных нот, не сдав которые, не получишь отметку в обходном листе, и пролетишь с торжественным вручением диплома. Какие драмы разыгрывались в библиотеке за неделю до выпускного,  знает только тот, кто сам ноты сдавал. За утерянный нотный сборник или учебник полагался штаф в каком-то невероятном размере, или - замена равноценным изданием.

Мне наша библиотека была дорога ещё тем, что кроме самых разных нотных произведений в любых редакциях, именно там я впервые, ещё  маленькой первокурсницей, прочитала романы Дюма, до сих пор помню эти толстые томики собрания сочинений, какой это был восторг - читать их.

Ещё добавлю, что с библиотекой у меня связаны и последние воспоминания о колледже: при увольнении тоже надо было заполнить обходной, причём на это был всего один день. За сорок лет работы, конечно, что-то утерялось. Самой Лидии Ивановны уже не было. А сменившая её заведующая посмотрела мой список из двух десятков "потеряшек" и сказала: "Лариса Петровна, мне так жаль, что вы уходите, не надо ничего возмещать, давайте обходной, я так подпишу". Но в память о дорогой и любимой Лидии Ивановне я всё же возместила утерянные сборники своими личными, чтобы не оскудел так кропотливо и любовно создаваемый ею всю жизнь библиотечный фонд.

 Светлая память прекрасной женщине, строгой, но справедливой.