Чайки

Чайки кричат по весне
остервенело.
Надпись на белой стене:
«Слово и дело!
Во имя царя и присных.
Кто против, тот гей и предатель».
В меню скороспелой тризны —
Лутыня верхом на лопате.
В печь его к мачехе чёртовой!
Ишь, вздумал мечтать о странном.

Обёртывай, не обёртывай
ты подорожником рану,
пробитую чаячьим криком,
воспалится и станет палой
листвой к октябрю. Посмотри-ка
как я шестернёй пятипалой
яко новый Фома к стигматам
блаженного агнца Лутони
тянусь, комментируя матом
на самой прескверной латыни
муки — не то чтобы адские
(ограничены лбом и крестцом).

Что там писали Стругацкие?
Изнасилован — [sic!] — мокрецом.