Точка сборки
Аркаим... эхо улетевшего сна.
Агния лежала с закрытыми глазами, пыталась, потянув за единственный уцелевший обрывок, вернуть сновидение, но оставалось только это слово, знакомое и незнакомое одновременно.
Сверкало таинственно, как аметисты в сетке из красного золота или полированной меди.
К знакам Агния относилась уважительно, а это, похоже, знак. Нет, не вспоминается... Она потянулась за телефоном, наощупь, не открывая глаз, чтобы не вспугнуть мерцающее сиренево-золотистое видение. Слово ещё и звучало — как будто кто-то трубил в рог.
Надо всё-таки посмотреть, интересно же!
«Аркаим — комплекс бронзового века, относящийся к “Стране городов”. Возраст примерно 4000 лет...». Но она никогда не интересовалась археологией. Может, действительно знак?
«Место силы... ретриты...» — о, вот это уже ближе.
Два года назад она увлеклась йогой, медитациями, поездками в различные экзотические места. Увлеклась, честно говоря, от растерянности. Просто жили были женщина и мужчина, а детей у них не было. Женщина думала: всё ещё впереди, куда спешить? Казалось, мужчина думал так же. А потом ушёл. К той, которая родила ему дочь.
Агния даже не уверена, что ей было больно. Скорее, никак, но она почему-то ощущала себя сдувшимся шариком. Родные и подруги уверяли — депрессия, надо что-то делать! Попробовала. Даже немного влюбилась в наставника — в него все влюблялись. Сначала интересно показалось, потом стало скучно...
Она вдруг поняла, что мутная скука, одолевавшая её в последнее время, отступает, растворяясь в сиреневом свете.
Искать группу не стала, хотелось побыть в одиночестве, понять... неважно, что именно, просто вернуться к себе. Слишком уж утомительно лежать на дне, под илом прошлого, много накопилось чужого, чуждого в теле, в мыслях. И приснившееся слово — как протянутая рука: давай, выныривай, плыви!
На Аркаиме было многолюдно. Агния немного расстроилась: наверное, не стоило приезжать в день летнего солнцестояния. Но все занимались своими делами: медитировали; осматривали городище; шумная компания проводила ритуал с бубном, лентами и кострами. До Агнии им не было дела.
Начитавшись разнообразных описаний, научных и мистических, она поднялась на гору Шаманка. По утверждению некоторых «просветлённых», уступы этой горы пронизывают энергетические потоки, а на вершине есть каменная «Спираль жизни»: если пройти по ней босиком, простятся все грехи. Серьёзных грехов за собой Агния не знала, но вдруг...
На одном из уступов — там, где растёт одинокая берёза — тоже спираль, она исполняет самое заветное желание.
Есть ещё гора Любви. Но туда после, перед самым отъездом...
Медитации, вопреки вполне эзотерической атмосфере, не удавались. В голову лезли всякие глупости и мелочи, и даже в уединённых местах Агния отвлекалась на какие-то звуки, прилетавшие невесть откуда запахи, на птиц, на облака, на горы.
Она бродила по древнему городищу, пытаясь уловить дух былого, навсегда исчезнувшего — может, так получится уйти из дня сегодняшнего, стать одинокой частицей вне времени и пространства.
Голос проник в её одиночество дудочкой Гамельнского крысолова. Она пошла на этот голос, уловив в нём мелодию из сна.
Гид говорил негромко, для маленькой группы, но Агния, идя поодаль, отчётливо слышала каждое слово.
«... Ни холода не было, ни жары,
Ни старости не было, ни смерти,
Ни зависти, созданной дэвами;
Пятнадцатилетними выступали Отец и сын наружностью каждый,
Пока властвовал добростадный Йима, Вивахванта сын...»*
Мягкий баритон, вспыхивающий время от времени металлическими отзвуками — не дудочка, скорее, варган.
«Три века так жизнь беспечально текла,
Не знали в ту пору ни смерти, ни зла;
Не ведали душу томящих тревог,
А дивов на рабство властитель обрёк...»**
Рассказ был живее, интереснее всего прочитанного. И сам рассказчик тоже был... живее.
Подошли к проёму в круглой стене. Проём низкий, гиду пришлось пригнуться. Агния вошла свободно. Они соприкоснулись — высокий кареглазый мужчина с волосами, как медная проволока, и светловолосая сероглазая женщина.
Арка оказалась двойной. Свод перехода, по словам гида, сделанный из дерева и глины, был похож на плитку шоколада удивительно глубокого цвета, с лиловыми отсветами. В чуть светящемся сумраке, на расстоянии нескольких шагов — ещё один арочный проём, за ним совсем темно.
Тело вдруг ослабело, закружилась голова. Агния ухватилась за одну из поддерживавших арку колонн. Ощутила под пальцами выпуклость, подняла глаза — на колонне значки, фигурки, какие-то непонятные животные. То, к чему она прикоснулась, светится, отчётливо видны мельчайшие изгибы, но смысл изображения неясен. Она переставила руку выше — засветился другой рисунок, а этот, первый, снова потускнел и стал почти неразличим. Забыв о своей странной слабости, Агния попробовала нажать одновременно на два — никакого эффекта. Выпуклые детали светились только поочерёдно.
Мужчина, молча наблюдавший за ней, потянул за руку:
— Пойдём.
Она послушалась, но напоследок царапнула ногтем колонну — нет, не дерево, какой-то гладкий, твёрдый и одновременно тёплый материал.
Под второй аркой уже не было мрака, пространство мерцало и переливалось. Вспомнились аметисты в сетке из полированной меди или красного золота. По центру угадывались очертания то ли жезла, то ли посоха. Спутник вёл её туда, в глубину...
Она хотела отнять руку, попыталась остановиться.
— Не бойся.
Внутри сиреневого кокона оказалось копьё. Оно словно висело в воздухе. Агния, повинуясь какой-то неясной силе, шагнула вперёд, пальцы сомкнулись вокруг древка, ощутили пульсацию и жар. Мужская рука легла поверх её ладони.
Аметистовый наконечник засветился ярче, Агния потянула копьё к себе, пытаясь освободить из невидимой паутины...
Молодой гид — глаза цвета растопленного шоколада, тёмно-рыжие волосы — увлечённо рассказывал:
«И вот земля наполнилась, и не стало на ней места. И тогда Йиме пришлось расширить землю вдоль и вширь, дабы уместились на ней все и жили безбедно...»
Он вёл группу по кругу мимо древних жилищ к южному входу. В первом витке строений — невысокая арка на постаменте из коричневого камня. Она заметно отличалась от четырёх других арочных входов, расположенных по сторонам света, выдаваясь вперёд, во внутренний периметр.
— Осторожнее, головы берегите, — гид, чуть пригнувшись, первым шагнул под арку.
Внутри было сумрачно, выделялись только более светлые колонны. Экскурсанты включили в телефонах фонарики. Столпились в подобии коридора, который заканчивался ещё одной аркой. За ней угадывалось пустое пространство, но свет фонариков туда не доходил.
— Здесь Йима обрёл предметы силы, чтобы управлять землёй. Правда, единого мнения, что это были за предметы, нет. Если руководствоваться описанием из Авесты, первый предмет был золотым, а второй украшен золотом. Второй, согласно установившейся версии — кнут или стрекало, все переводчики склоняются именно к такому толкованию. А вот по поводу первого спорят до сих пор. Одно время считали, что это плуг, после называли его кольцом и даже венком. Называли и стрелой, и топором. Но не так давно появилась версия о «золотом роге» — она к тому же более всего подходит образу Йимы — царя пастухов и кочевников.
Мужчина с аккуратной тёмной бородкой удовлетворённо заметил:
— Правильно, кнут и пряник — самые действенные предметы в управлении, особенно когда это касается женщин.
— Всё бы вам управлять! И, кстати, рог — не пряник, — фыркнула девушка, стоящая ближе всех к гиду — А они прямо здесь хранились, где мы сейчас?
— Предметы находились под второй аркой, но достать их мог только посвящённый. Видите, на колоннах выпуклые изображения? Надо было нажимать на них в особом порядке, тогда открывался... ну, скажем, портал. Но и войти туда тоже было непросто.
Верховный Бог и Творец Ахура-Мазда дал Йиме что-то вроде кода доступа к этим двум орудиям управления, «и вот Йима выступил вперёд на путь солнца в полдень, ударяя Землю кнутом и трубя в рог, прося Землю расступиться, и Земля каждый раз увеличивалась на треть...»***
Все стали светить телефонами на колонны. Их действительно украшали разнообразные фигуры. В мелькании световых пятен трудно было разобрать, что именно изображено, линии сливались, перетекали одна в другую, некоторые изображения, казалось, вообще оторвались от колонны и парили в воздухе.
— Можно потрогать, ничего не обвалится? — та же любопытная девушка, стоящая рядом.
— Ну, если за столько лет не обвалились... К тому же, колонны, как видите, не из дерева и глины. Нет, глина здесь присутствует — каолин. Но, похоже, эти колонны изготавливались специально — что-то сродни фарфору, только гораздо прочнее. Потрогайте.
Девушка легко коснулась колонны.
— Ой, смотрите, светится!
Под её ладонью ярко засветилась фигурка — зверёк, похожий на зайца с лошадиным хвостом.
Гид удивлённо смотрел на девушку:
— Надо же! Сколько раз пробовал...
Он дотронулся до соседнего изображения, но чуда не произошло. Экскурсанты потянули руки к колоннам, ощупывая выпуклости — тоже безуспешно.
Девушка продолжала поглаживать забавного светящегося зайца. Потом коснулась соседней фигурки. Заяц потух, высветилось изображение мужчины с копьём.
Пространство вокруг наполнилось лиловыми бликами, потолок окрасился в цвет шоколада с фиолетовым отсветом, а пустота под второй аркой просветлела, и в глубине — нечётко, словно сквозь полупрозрачную кисею — обрисовался предмет, похожий на посох или жезл.
— Это всё-таки копьё! — девушка шагнула к проёму. — Смотрите!
Золотое древко, заострённый наконечник из фиолетово-серого полупрозрачного камня, обвитый тонкой металлической сеткой с красноватым отливом.
Гид не мог отвести взгляд от девушки: лёгкие золотистые волосы, в серых глазах — аметистовый отсвет удивления и восторга...
«Земное с небесным в тебе сплетено;
Два мира связать не тебе ли дано?»****
*Иасна 9.5: «Хом-йашт»
** «Шахнаме», пер. Ц. Б. Бану-Лахути
*** «Видевдата», гл.2
*** «Шахнаме», пер. Ц. Б. Бану-Лахути