Стерпится — слюбится

Элла Петровна терпеть не могла своих невесток, и бывшую, и нынешнюю. Она была убеждена — ее сыночек Андрюша заслуживает лучшего.

Первую Элла Петровна изжила за полгода. Это оказалось не трудно, достаточно регулярно наведываться в комнату молодых и указывать ей на малейшую пылинку, на плохо заправленную кровать, на висящий на стуле лифчик, и дело сделано.

Девица попалась вздорная, начинала скандалить не только со свекровью, но и с Андреем. Атмосфера в квартире накалялась, и вскоре супруги разошлись.

Со второй женой сына дама сменила тактику. Как выяснилось, новая невестка Светочка аккуратистка и девушка со стальными нервами. Свекровь прекратила придираться по мелочам, но начала постоянно сравнивать внешность нынешней и бывшей супруги Андрея.

И волосы у первой жены Андрюшеньки были густые и блестящие, а не короткая стрижка под мальчика, и нос прямой и изящный, а не курносый и в конопушках. Наговорив подобных комплиментов, притворно вздыхала и добавляла: «Но это ерунда, с лица воду не пить».

— Светочка, детка, ножки убери, как бы мне не споткнуться, — сладко улыбаясь, ворковала Элла Петровна, когда приходила на кухню, где молодые пили чай. — А, впрочем, они у тебя коротенькие, не то, что у Танюши, первой жены Андрея. Вот у нее ноги от ушей росли.

Но, Света стойко молчала, не показывая недовольства. Ну, а если свекровь иногда делала ей замечания по какому-нибудь незначительному поводу, сноха отвечала: «Хорошо, Элла Петровна. Как скажете».

Так постепенно, елейно улыбаясь и выдавая одно сравнение за другим, Элла Петровна добилась результата, но не того, на который рассчитывала.

— Мама, мы хотим пожить отдельно, — сказал однажды Андрей перед уходом на работу. — Мы решили квартиру снять.

— Как отдельно? — проблеяла Элла Петровна. — Это что же, будете по чужим углам скитаться? Квартира-то у нас огромная, места всем хватает.

— Мамочка, я тебя очень люблю, но и Светку люблю тоже, и жить с ней собираюсь долго и счастливо, — Андрей нежно поцеловал мать в щеку. — А вам с ней в одном доме не ужиться.

— А скоро ипотеку возьмем, будет у нас свое жилье, — сын погладил мать по плечу. — Не грусти, мы в гости к тебе ходить будем.

Андрей убежал на работу, оставив Эллу Петровну кипеть от злости. Невестка-то змеей подколодной оказалась — ей ни словечка против, зато мужа вон как настроила.

Бурлящая ненависть требовала выхода, и дама решила ускорить сборы нелюбимой снохи. Она надумала освободить гардероб от ее вещей, тем самым давая понять, что и сама не очень-то хочет видеть девушку у себя в квартире.

Наверху на антресоли Светлана сложила зимнюю одежду: свитера, теплые брюки, шапочки и шарфики.

Невысокая Элла Петровна достать их могла, только лишь забравшись на табуретку. Дотянувшись до антресоли, она начала скидывать одежду Светы прямо на пол.

Дело было почти сделано, но в глубине, у стенки оставались какие мелочи — варежки и перчатки. Женщина потянулась за ними, сделала резкое движение, стул покачнулся, и она свалилась вниз, неловко подвернув ногу.

***

Элла Петровна тоскливо смотрела в потолок, изредка переводя взгляд на сломанную конечность. «Знала бы, что так получится, взяла бы стул, а не табуретку. Он все же более устойчив», — корила она себя, вспоминая свой полет.

Тут дверь в палату распахнулась, и перед Эллой Петровной предстала ненавистная невестка с огромным букетом в руках, а следом за ней Андрюшенька.

— Мамочка, ну как ты? Нога очень болит? — сын присел на стул рядом с кроватью, а невестка встала за его плечом.

— Ничего, потерплю, — сварливо ответила она. — Нога еще долго на вытяжке будет, а потом домой долечиваться. — А вы что же, квартиру сняли уже?

— Мамуль, пока с твоей ногой не будет все в порядке, мы никуда не уедем, — и у Эллы Петровны на душе отлегло.

Они посидели в палате, болтая о разных пустяках, Андрей пообещал навещать больную каждый день, и супруги собрались уходить.

— Мамуль, не скучай. Завтра опять придем, — поцеловав мать на прощание, сын уже направился на выход.

— Выздоравливайте, мама, — улыбнулась сноха, и у больной голова кругом пошла.

«Как же так, почему мама. Может она беременная уже», — заметались мысли. — «Ну и ладно. Зато не уедут никуда, пока нога не срастется. А там, глядишь, стерпится — слюбится».