Patriki o Muerte

В толчее столичной челяди,

Среди наледи и нелюди,

Озорно и обло лающий

Густопсов попсовый Спас.

На бескровье и безрыбице

Он с картинок хитро лыбится,

В одиночку заменяючи

Весь былой иконостас.

Славя Углеводородицу,

Благолепные, как водится,

Под риторики Нагорные

Жабы хлещут божоле.

Оттопыривают задницы

Марфы-на-конец-посадницы,

И в манерные гримёрные

Совершают дефиле.

С неизбывною зевотою,

Притворясь вчерашней рвотою,

Перед старыми баранами

Обновляя ворота́,

Клофелиновыми Фёклами

В променад с пердимоноклями

Зазывают вошь арканную,

Не жалея живота.

Величаво распускаются

Почки ветреного пьяницы,

И весенней поволокою

Скаля сонные глаза

На содом мясного демоса

Под Сан-Ремо Венсеремоса,

Не звенит тоской высокою

Ни comme ci, и ни comme ça.