МУЖЧИНЫ КОТОРЫЕ НЕ ПЬЮТ

Первым человеком, предложившим мне ЗОЖ, был дядя Лёня. На школьной спортивной площадке он предложил мне статику для ног. Это было в Питере весной 20 года, когда из-за пандемии закрыли всё, в том числе и мой фитнес-клуб. 

Леониду 77 лет. Невысокий вдовец, жутковато поджарый, как и все старики, которые не прекращают энергичные тренировки. В прошлом врач-стоматолог. Он, как только мог, избегал своих сверстников и даже родственников: принципиально не ходил на похороны приятелей, практически не контактировал со своими двумя сыновьями, чтобы не быть им обузой. Для Леонида группа ЗОЖ, которой он руководил — это единственный способ наполнить жизнь содержанием и поддерживать контакт с людьми. Я тесно с ним общался, и могу с уверенностью сказать, что энергичнее мужчины я в жизни не встречал.

На площадке он всегда бодр и, как ни странно, у него гораздо больше энергии, даже чем у меня. Приведу для примера его ежедневный график. С 9 до 11 гимнастика с элементами йоги. Причем он в роли инструктора. После обеда шахматный турнир по блицу в парке Победы. С 17 до 19 турнир по отжиманиям на площадке. Далее баскет — 33, причем по-новаторски. Первый бросок — 3 балла, второй — 2, а третий — 1. Набрать надо ровно 33. Перебор идет в минус и означает переход хода. В эту игру с элементами математики, дед давал прикурить многим. И когда триумфально выигрывал, подмигивал сопернику и говорил: «Эх, молодо-зелено. Ничего, в следующий раз повезет».

Ну просто вечный двигатель!

Он же и познакомил меня с другими членами этого сообщества.

Илья, Макс и Василий сдружились уже давно на почве дворового фитнеса. У них троих было много общего: подчеркнутое неприятие времяпрепровождения за «стопкой»; отказ от условностей и табу в любых поднимаемых темах общения.

Илья имел атлетическую фигуру, трезвенническое лицо и ярко выраженный «синдром Корейко». То психологическое состояние, когда люди неосознанно считают, что в настоящий момент они не живут своей жизнью, а лишь готовятся к ней, что заставляет их переносить все их надежды и амбиции в будущее. Ему 40 лет, родом с Урала, не женат. 

Уже в конце мая у Ильи появился шикарный черноморский загар с рифленой шоколадкой в области корпуса. Он для меня ассоциировался с расхожей фразой: «Я тут самый красивый». Но в действительности, как и все нарциссы, он был упрям, весьма уязвим и обладал хрупкой психикой. Тех женщин, которые в пандемию занимались с нами на площадке он уважал: «Они заслужили увидеть мой пресс в шесть кубиков».

Надо сказать, что некоторые из них крутились около него. Пресс, честно говоря, стоил того, чтобы у нервных дёрганных женщин, переевших интернета и вырвавшихся из четырех стен, захватывало дыхание. Но он не велся на тех кто хотел сблизится с ним, объясняя нам, почему он до сих пор не женат: «У меня непонятная жизнь. Я ничего не могу предложить, кроме секса, нестабильного будущего и психики. Зачем я буду заставлять страдать кого-то еще вместе со мной? Поэтому пока не стану крепко на ноги, никаких серьёзных отношений не будет».

Макс стал моим приятелем, и я был рад этому знакомству. Ведь он нравился всем: широкоплечий парень с такой потрясающей улыбкой, что я, кроме шуток, спросил, на каких курсах ей обучают. Макс был художником, и у него имелась харизма, в том числе и сексуальная. Ему 55 лет. Тот самый опасный возраст, когда мужчины осознают, что трахать всё, что движется — это путь в никуда. Что в конце концов неизбежно умрут и ничего с этим поделать не могут. Но он не стал вести чертовски скучную жизнь, решив, что можно продлить себе отпущенный срок, если вести себя так, будто он моложе, чем есть на самом деле. Прекрасно выглядел для своих лет: благородная стройность, модная стрижка и позитив на лице. 

Василий — типичный пример новой России. Вася — сибиряк. В Сибири как известно — алкоголь — своего рода поэзия. Он развязывает языки даже суровым немногословным таёжным охотникам. За бутылкой самогона они рассказывают истории о медведях, волках или охотничьих собаках. У сибиряков в деревнях есть, однако, и своя неофициальная статистика. Согласно ей, большинство — это так называемым «работяги». Но есть еще где-то 15-20% — это «алкаши» и их семьи. Об их детях заботятся деревенские учителя и соседи. Алкаши пьют самогон не ради удовольствия — для них это основной продукт питания. Если самогон вдруг заканчивается, они пьют незамерзающую жидкость. Василий рос в семье этого меньшинства. После окончания школы по совету школьного учителя перебрался в Питер, где окончил институт МЧС. Пройдя в детстве все круги алкогольного ада, практически не пил. Если иногда выпивал, то исключительно красное сухое вино. Подтверждая российскую статистику, согласно которой — все больше россиян отказываются от водки и переходят на западную манеру питья. 

Он терпеливый любящий отец, до поры до времени жил счастливо с женой и единственной дочерью. Пока дочь не вступила в сложный подростковый этап жизни. Тогда он переживал целый спектр негативных эмоций и комических недоразумений, пытаясь свыкнуться с изменениями в жизни своей «маленькой девочки». Он не понимал модную американскую привычку, когда, пытаясь подчеркнуть свою «взрослость», дети начинают называть родителей по именам. «По-моему, это дикость какая-то, — возмущался он. — Просто представьте, что вы заходите домой, и дочь говорит вам что-то типа: «Привет, Вася!» Во-вторых и в-главных, у дочери появился парень! Для него жизнь превратилась в сумасшедший дом. «Раньше я был для неё авторитетом, а теперь вместо меня какой-то левый прыщавый парнишка. Я с трудом сдерживаю себя в руках», — возмущался ранимый отец на площадке.

Василию было непросто расставаться со своим обожаемым ребенком. Дошло до того, что он следил за дочерью, когда она вместе с парнем пошли в кафе на день рожденья их приятеля. Стоически дождался конца мероприятия, боясь, что дочь обидят поздно вечером на обратном пути. Бежал за ними две остановки, когда те сели в трамвай. Я поддерживал Василия в этой теме, действительно находя некоторые вещи немного странными. Но дядя Леня с вершин своей мудрости все нам разложил по полочкам: «Это ревность. Я тебя понимаю. Ты думаешь, что ты лишился любви своего ребенка. Но это не так. Она продолжает тебя любить. А то, что у нее парень — это нормально. Бегай — не бегай. Следи — не следи. Рано или поздно все равно — трахнут!»

В июне Вася сообщил, что ему вот—вот должны дать орден. Дядя Лёня сразу стал перечислять пенсионные бонусы при его получении. Мы придумывали слова, которые обязаны произнести герою. Но вместо ордена почему—то дали медаль. Василий как-то рассказывал, что очень давно его расчет спас кошку, забравшуюся на макушку дерева, струей воды из брандспойта. Илья, смеясь, высказал догадку: «Наверное, на орден Ваське не хватило одной сбитой кошки».

Остальные близко к сердцу восприняли эту несправедливость и решили помочь спасателю. Макс предложил заснять на телефоны и пустить в социальные сети сюжет: «Майор МЧС в неслужебное время выносит из огня беспомощного старика». Объектом возгорания был выбран заброшенный гараж. В начале в нем жили бомжи, затем он превратился в помойку всякой дряни для тех кому было лень тащить мусор. На роль беспомощного старика был назначен Леонид, как самый старый из нас. Макс, как творческая персона, был выбран режиссером.

Первым делом решили подготовить дядю Лёню. Художник, собрав из пальцев что-то вроде камеры, стал рассматривать его с разных ракурсов:

— Да... в твоем возрасте мог бы выглядеть и похуже. Что, конечно, же хорошо, но плохо в данной ситуации. Да... Я думал день просто так пройдет. Задали мне задачку.

— Ну что затупок. Сдулся? — Леонид, решив что кастинг завершен, повернулся к нам. — Ему до режиссера семь вёрст говном плыть.

Надо сказать, что в группе для мотивации к серьезным нагрузкам были приняты добродушные личностно-оценочные высказывания. Как говаривал дядя Лёня: «В первый раз надо упражняться весело и в удовольствие, пока мышцы не заплачут. А в следующие разы стонущими мышцами надо помыкать». Все считали само собой разумеющимся, что утрированный и слегка оскорбительный юмор позволителен. Поэтому никто на подобные высказывания внимание не обращал.

— Ну-ка, изобрази мне на лице «беспомощность», — попросил художник.

Леонид, как мог, изображал что-то на лице, но это никак не устраивало режиссера.

— Знаешь чем отличается настоящий актер?

— Ну чем?

— Он играет глазами и может прописать все человеческие чувства взглядом. А у тебя в глазах позитив. Не верю... «Беспомощность» заменяем на «ущербность».

Тут же последовали предложения:

— Нарушен лицевой нерв и старика перекосило на пол-лица, что можно сделать при помощи клея, — предложил я.

— Да выбить ему зубы, вот вам и ущербность, — смеялся Илья.

— Я вам выбью, сукины дети! — вынимая вставную челюсть и широко улыбаясь произнес стоматолог:

— Смотрите и рыдайте!

— Ну ты даешь, Смоктуновский. Пойдет! — завершил пробы художник.

Майора попытались готовить втёмную.

— А слабо тебе пронести на руках дядю Лёню метров десять? — предложил Илья огнеборцу.

— Зачем? Он что невеста? Может мне его еще взасос поцеловать, — вопрошал тот.

Пришлось рассказать герою наш план. Начали из далека. Все уговаривали Васю не говорить сразу «нет» тому, что может доставить ему радость. В виде заслуженного ордена. И что, в ответ на несправедливость, пришло время спасать не ему, а его.

— Это пожар пятого ранга сложности, придурки, — вникнув в ситуацию, профессионально отвечал он. — И я должен по инструкции сразу сообщить о нем. Поэтому название вашего сюжета не катит.

Мы все-таки, перебивая друг друга, прошлись по сценарию в надежде на одобрение главного героя. Готовились же. В самом конце уговоров наш режиссер спросил его:

— Ну и как тебе подобный сюжетец, неужели не круто?

— Если вас от этого прёт, то круто.

— Ты только посмотри на этот типаж. Ну-ка покажи ему дядя Леня «беспомощного старика». БДТ отдыхает.

Он долго смеялся, глядя на Леонида с вынутой челюстью, после чего незлобно произнес:

— Вот уроды. Похож, дядя Леня, похож на «беспомощного старика». Ладно. Я оценил. Спасибо. Но пандемию с дистанцией в полтора метра еще никто не отменял.

Как-то воскресным июльским утром я и Леонид, как обычно, насиловали свои тела. Как говаривал Макс, глядя на наши страдания: «Эк, вас раскорячило ради простого полового контакта». Площадка близко подходила к жилым домам. Погода стояла разлюли-малина: солнечно, тепло, безветренно. 

На одном крытом балконе я заметил женщину. Абсолютно голую! Она высоко подняла вверх руки с поднятым указательными пальцами и медленно покачивала бедрами, видимо танцуя под неслышимую нами музыку. Приподнятые груди — третий полный с грудными наконечниками цвета кофе с молоком покачивались в такт бедрам. Девушка задорно улыбалась, а её прелести колыхались так, как будто девица скакала на батуте. Это было великолепно, что окончательно привело меня в восторг. Она периодически отступала шаг назад и поворачивалась то вправо, то влево, демонстрируя прочие девичьи штучки. Живот плоский. Талия тонкая. Все на месте. «Ягода — малина, так к себе манила», — пришли на ум слова из легкомысленной песенки.

— Смотри, — сказал я дяде Лёне, — это к тебе.

Тот, всматриваясь, по направлению моей руки:

— Да... Хороша чертовка! Груди-то какие замечательные — в том смысле, что их нельзя не заметить. Наверное только что встала и потягивается. А почему ко мне?

— Ты же у нас руководитель движения сопротивления «No drinks». Она уже несколько минут демонстрирует свое взбунтовавшееся от пандемии тело. Я думаю, два указательных пальца — это 11 квартира.

— Думаешь?

— А что делать? Иногда приходится думать. Иди старый трахиндей набирай код и вперед. Сам же говорил, что у тебя полгода секса не было.

— Да мне часа два готовиться надо. Наверное, ко мне уже ш... тарость подступает. Иди первым, ты же моложе. А я после тебя пристроюсь.

— А что? От ни к чему необязывающего секса, вреда не будет. Это уже не измена, а просто физиология. Презервативы бы не помешали, — вслух произнес я и начал всерьез подумывать об изменении своих планов на это утро, не отрывая взор от этого колыхающегося аппетитного тела.

— Быстро дуй в магазин и прихвати бутылку вина, не с пустыми же руками идти. Считай, что я в доле. А я пока попытаюсь не спугнуть этот подарочек. В возрасте серьёзно за 70 или сейчас или никогда, — напутствовал слегка возбужденный Леонид, кладя руки на бедра и слегка оттопыривая их в локтях, как бы занимая доминантное положение.

— Понимаю, но все-таки придется отложить эту женщину. Как назло, ни денег, ни телефона. Зачем они мне на площадке? К тому же магазины еще закрыты.

Тут к нам присоединился Илья.

— Ну, что диабетики, простатитчики и аденомщики, не пора ли поработать до кровавого пота? — приветствовал он нас, морща нос как кролик, — Да... досталась же мне сегодня команда по потенциалу, уступающая разве только двум дохлым креветкам. Могу предложить вам шейпинг, так сказать, для дряхлых нудистов.

— Креветка по потенциалу намного сильнее, чем вонючий клоп — типа тебя. Как ты, доходяга? — пропуская мимо ушей церемониальные шуточки, спросил его я.

— Отлично.

— Ну этот недостаток мы быстро исправим. Как насчет десять раз «Упал — отжался», — повернувшись к Леониду добавил. — Как-то с ним рубился в баскет. Блок у него — врезался, как в кирпичную стенку! Просто зверь, его вообще ничего не берет.

— Завидуй молча. Тут дела поважнее. Я думаю, что замученную пандемией женщину он точно не испугается, — вмешался дядя Леня, показывая рукой на танцующую даму. — Смотри, Илюша, как тебе эта бестия?

— Ничего себе! — удивился тот.

— Повезло тебе. Ты выбран мною от всей группы для ответа на этот похотливый вызов. Ты же у нас самый лютый мужик. Хватит тебе целовать свои буханки и разговаривать с ними, как с детьми. Давай иди, альфа-самец. Учти. Она долго ждать не будет, — с ехидной улыбкой подбивал его Леонид.

— Дядя Лёня, прав, это минутный порыв. Давай, Илюша, не задерживай процесс. Девка дрожит и умоляет о сексе, — поддержал я.

— Знаете, что-то я как-то сомневаюсь. Как бы тут на Балтике меня всякие там сводники плохому не научили, — с подозрением посматривая на нас, отвечал тот: — Хорошо бы для начала её куда-нибудь сводить...

— У ты какой сложный. Обычное утро в Петербурге, сынок. Здесь, ребята, надо брать от жизни всё. Особенно когда осталось-то всего ничего. А может ты еще в музеи ходишь? Вот туда её и своди... — предложил раскрасневшийся возбужденный Леонид с издевкой. — Мы понравились ей на физическом уровне. Женщина жаждет настоящей близости, а не приглашения в Кунсткамеру. Давай иди. Набирай код, третий этаж, 11 квартира.

— А может это у неё такая аэробика. Вот пристали. Тут какой-то подвох... — с юношеским стремлением стоять насмерть в спорах, сжав губы, отвечал Илья.

— Даже в мыслях не было! Это сущая правда. Да... Где-то ты может и силен, но не могуч. Эх... Молодо-зелено, в следующий раз вряд—ли так повезет.

Илья продолжал пялиться на сиськи. Смотреть ему видимо нравилось больше, чем набирать код.

Женщина, качнув в последний раз бедрами, опустила руки. Улыбка сошла с её лица. Посмотрев на нас с укоризной, решительно закрыла ставни.

В августе к нашей группе прибился Антон, который только что переехал из реабилитационного центра в съёмную хрущёвку неподалёку от площадки. Ему 34 года, но выглядел он намного старше своих лет. Антон подробно рассказал о трудном детстве в городке нефтяников Ухте, где алкоголь стал главным спутником его жизни.

— Я впервые попробовал алкоголь, когда мне было семь лет. К четырнадцати у меня уже сформировалась зависимость, я стал настоящим алкоголиком. Мы пили каждый день, большей частью водку и домашнее пиво. Как так вышло, я не знаю.

По его словам он не просыхал ни единого дня целых двадцать лет, хотя несколько раз бросал. Безуспешно пыталась бросить пить и его мать—уборщица. Отца он никогда не видел. Антон не помнит, когда он окончил школу, но помнит, как таскался по улицам и спал по квартирам и подъездам. Десять лет назад он приехал в Санкт—Петербург, где продолжил пить.

«Я и не думал, что бывает какая-то другая жизнь помимо водки», — криво улыбается он щербатым ртом.

Но в мае все перевернулось. Антон поступил на лечение в клинику, где, наконец, преодолел алкогольную зависимость. Оттуда он прибыл в реабилитационный центр. Он финансируется правительственными грантами и там строгие правила. Ни грамма выпивки, утром и вечером полагаются беседы с психологом, надо убирать постель, гладить одежду и блюсти чистоту. Днем он несколько часов работал электриком на стройке — это его профессия.

— Я не пью уже три месяца, четырнадцать дней и восемь часов. За 20 лет такого никогда не бывало, — говорит он с гордостью.

— Я открываю жизнь заново. Хотелось бы, чтобы мама это увидела. Но она умерла четыре года назад.

Следующие шаги Антона — купить в ипотеку квартиру, вставить зубы, завести семью и оставаться трезвенником до конца своих дней.

К сентябрю наша группа разрослась до двенадцати человек. Кого в ней только не было: айтишник, охранник, рокер, повар, методист и даже одна женщина — фитнес-тренер. Последними к нам прибились двое ребят, у которых судя по всему закончились деньги на выпивку.

Людей, вырванных из привычной социальной среды, из своего образа жизни — это уже история не только про пандемию. Они не хотят казаться лучше, чем есть, и не стесняются говорить о том, что у них есть проблемы. Лучший из нас, кто наставлял вновь прибывших на ЗОЖ, был Леонид — кладезь жизненного опыта и мудрости.

«Все ваши проблемы и болячки возникают в первую очередь из-за вашего образа жизни. Если вы прибухиваете каждую пятницу после работы, а в выходные дни бродите вокруг площадки с бутылкой пива в руке, конечно будете себя плохо чувствовать. — начинал свою лекцию дядя Леня. — Спорт — это именно то, что вам надо. Речь идет об ежедневных занятиях физическими упражнениями в течение не менее 30 минут. На худой конец, сгодится даже быстрая ходьба — пусть всё идет в дело. Преодоление себя с самого утра субботы позволит вам испытывать другие удовольствия: секс, выставки, музыка, встречи с друзьями или близкими».

Особенно внушали доверие его превосходный для своего возраста вид и слова: «Подобная активность обеспечит вам не продление жизни вообще, а продление здоровой жизни в частности. И все это для того, чтобы в хорошей форме предстать перед своими внуками и даже, если повезет, правнуками!»

Все на свете когда-нибудь заканчивается, подошел конец и пандемии: всё открылось и вернулось на круги своя. Но кризис лично для меня не прошел бесследно. Не знаю как другие, я вышел из пандемии с ощущением, что прогрессировал в своем развитии. Под влиянием дяди Лени и его команды я практически бросил пить, разменяв свою любимую «Столичную» на сухие красные вина. 

С возрастом похмелье для меня стало серьезной проблемой. После бурной попойки весь следующий день я попросту вычеркивал из жизни, оставшись без двигательных ресурсов. Проводил его на диване под пледом в надежде, что жена или дети окажут мне помощь в виде баночки пива.

В конце концов, я с этим смирился — смирился с естественным течением жизни, которая говорила мне, что «Столичная» больше мне не друг. Я просто внушил себе, что в моем возрасте больше не могу пить столько, сколько хочется!

Попробовал вино, хоть я и абсолютно не фанат, так и быть. Оригинальности ради. И неплохо, знаете ли, зашло — вот что такое сила самовнушения. После двух бокалов вина на выходные, я почувствовал себя намного лучше. Перемен в жизни оказалось не слишком много, поэтому на все сто процентов получилось сразу. Я не отказался от спиртного вообще. Просто немного притормозил, найдя для себя другое удовольствие. А если в жизнь входит череда последовательных повторений, то человек быстро ко всему привыкает. Так уж он устроен. Смаковать вино — да, наслаждаться им — да, чувствовать счастье от каждого глотка — да, но вычеркивать целый день из жизни — нет.

Однако в сезонную депрессию все же немного скучал по чувству настоящего опьянения, восхитительном вначале, хотя и несколько мерзком в конце, и по вопросам детей о том, что я имею в виду, прося «чего-нибудь на опохмел».