От Ромула до наших дней

Она стонала: «Caesar, Ave!»

Под мелодичный скрип пружин.

Он что-то знал о римском праве,

Хоть по вершкам, не до вершин.

Но тему промискуитета

Совсем не бронзовых волчиц

Он чуял фибрами эстета

И без Двенадцати таблиц.

Времён Сенеки и Нерона

Он, знамо дело, не застал,

Но милфу величал матрона,

Как в письмах другу Марциал.

Он lupa пялил не халтуря,

Учёный малый, но педант,

Чтобы совсем, как morituri

Она шепнула: «Salutant»,

А утолив свой пыл животный,

У груды дряблого мясца

Лежал он благостный и потный

В сени лаврового венца,

И предвкушал с приятным чувством,

Как нарушая сладкий сон

Блеснёт оралторским искусством

Его горластый Сисерон.