Маме. В никуда
Вот и сорок дней минуло, а всё равно какая-то неопределённость, раздрай в душе, мама. Нет той горькой пустоты, которая меня съедала после ухода отца, больше вопросов: во имя чего и зачем?
Мало того, что отец был гением, он был ещё и широкой натурой, хотя хлебнул и голода, и войны, и бог знает ещё чего, о чём говорил только вскользь... Твоё же — есть вчерашний хлеб, а завтра почерствевший сегодняшний, ты пронесла через все свои почти 92 года.
Я в детстве перенял от тебя оставлять все маленькие радости на потом. Но в этом «потом» понял, что что-то не так: Каштаны, привезённые отцом из Ростова окаменели, а шоколадки побил шашель.
Ты исписала не одну общую тетрадь выкройками, кулинарными рецептами, какими-то мудростями, но не пошила ничего, крайне редко готовила, ибо готовила бабушка, и, к сожалению, при твоей должности заведующей на работе, да и в семье, я особой мудрости не заметил.
Когда отец был жив, но уже болен, ты выключала на ночь газовый котёл («боюсь!») а батя мёрз при твоих 12 градусах ночью в саманной хате, и никакие доводы тебя не прошибали. Он творил шедевры в холодной хате, в обрезанных валенках, дыханьем согревая руки, ты же шарилась по каким-то местным князькам на услужениях, выйдя на пенсию, нянчить их внуков, лишь бы не быть дома, хотя денег от продажи батиных картин хватало с лихвой.
Кстати, а куда исчезли эти деньги, накопленные за годы, больше миллиона, на которых ты сидела кащеем, и только случайно об этом узнали?
Когда ты совсем сдала и наняли сиделок, раз в месяц проходил квест: поиск даже очень скромных денег для оплаты их услуг. И опять всё прячем: пряники, крупы, чай и прочую снедь. Ты что, когда-то сильно голодала, нуждалась? Зачем было ходить в грязном, порванном, заштопанном? Не для того ли, чтобы я три полных шифоньера хороших вещей раздал соседям? Как не вспомнить стих Юрского «Настоящее будет потом»... Ты всю жизнь прожила в этом «потом».
Отец, когда был на грани ухода, а я был с ним в больнице, говорил: «Я не бросил её только ради вас» (меня и сестры). По профессии искусствовед, художник, с энциклопедическими знаниями закопал себя в селе. Ты то прекрасно понимала, если мы переведем в Ленинград, как мечтал отец, чтобы наконец реализовать себя по полной, твой трон может очень покачнуться...
Эх-хе... Вот так и живём, как говорил батя, одни, чтобы творить, другие — для заполнения сортиров.
Покойся с миром, мама. Последние полтора десятка лет ты, бывшая атеистка, по вечерам молилась богу по часу с лишком, облепив все стены иконами и какими-то бумажками. О чём ты так Его упрашивала?
Ты хоть Там-то не жлобствуй, не позорься, мама...
03"05"2024