Даёшь революционный контент!

yksi

 

Петька неистово точил прибор. Страсть к такому ремеслу передалась ему не с молоком матери, а с самогоном отца, которого он не знал. Попадись ему под руку, скажем, барометр, секстант, солемер или ещё какой диковинный прибор, он незамедлительно начинал его точить. И делал это качественно и системно.

Однажды он так здорово заточил дефлегматор, что тот отлично втыкался в дерево и рыхлил сухую почву. Его даже хотели закреплять на конце крестьянского плуга и на разных других рабочих концах. Ведь страна только начинала коммунистически крепнуть, и пришло время пахать и сеять. Так как без этого семена конопли не давали всходов. И аграрии существенно густили. А на свете белом нет ничего печальнее и гаже грустных аграриев и унылых филологов.

Устные аудио-истории Петькиных заточек набирали среди красноармейцев всё большую популярность, однако пока что здорово уступали многочисленным экзерсисам Чапаева, который отчаянно и публично ел на камеру, громко рыгая и смачно чавкая. Коллективный просмотр таких этюдов перед отбоем становился в войсках доброй традицией. АСРМ — Автономная Сенсорная Меридиональная Реакция становилась в полной мере — Армейской Советской Медитацией Рабочих. А это уже признание и, безусловно, успех. Это тренд.

А у Петьки камеры не было. По рангу не положено. Поэтому его точильный контент пока передавался из уст в уста. И только.

В то время среди бойцов зачастую можно было услышать такое:

— Слыхали? Петька вчера так здорово заточил интерферометр, что наша повариха Тонечка запросто освежевала им сбитого телегой кабана.

— Это ещё что. — Подхватывал другой боец. — Сейчас Василий Иванович будет есть два арбуза в одно лицо. Чапаев — лучший блогер-красноармеец!

— На него даже Будённый подписан.

— Врёшь!

— Век Комсомола не видать!

 

kaksi

 

Доцент кафедры подсознательного анализа Татьяна Игоревна Оберштейн смотрела на Петьку с профессиональной озабоченностью. Стандартный пролетарий был редким гостем в кабинете клинического армейского психолога. Ведь по всему фронту шли бои, да и вообще:

— Честно говоря, Пётр, не ожидала увидеть вас так скоро. Если снова бесчинствует плоть, то стоит увеличить дозировку брома, и всё будет…

— Не в плоти дело, доктор. — Качал головой красноармеец, нервно оттягивая гульфик наградных шаровар. — Вы же помните, я двусабельщик.

— Да-да, — соглашалась психолог, — руки у вас заняты. Но что же тогда беспокоит? Согласно исследованиям Блюмы Вольфовны Зейгарник, одной из основательниц факультета психологии МГУ и ученицы Курта Левина, если дело не в руках, то определённо в голове.

Петька задумался:

— Хотите сказать, я двинутый?

— Нет-нет. — По-доброму улыбнулась Татьяна Игоревна.

— С прибабахом?

— Нууу…

— Припыленный?

— Эээ…

— С пробитым котелком?

— Пётр…

— С заскоком?

— А кто без греха?

— Нет, доктор, я серьёзно. Если есть проблемы, то я хотел бы знать. Я ебанько подай патроны?

Доктор сняла очки и, резко дыхнув на стёкла, протёрла их рукавом халата:

— Близко, но я бы сказала иначе. В профильной медицине такого термина пока нет, и мой диагноз следует считать несколько экспериментальным…

Петька заметно нервничал:

— Прошу вас, доктор! Не тяните!

— Вы совершенно упоротый, товарищ красноармеец.

— Ясно.

— Отбитый.

— Угу.

— Наглухо.

— Понятно.

— У вас фляга свистнула.

— Я понял.

— Вы невминько.

— Да понял я. Понял. Хватит!

— И остро реагируете на критику. Словно какой буржуазный пиит-диссидент. Срамота.

— Так обидно же.

— А критика другой не бывает, Петя. В психологии стиплом не работает. Упоротым требуется ментальный шок. Нравственная провокация. Безыдейное хамство, если хотите.

Психолог задумчиво смотрела на красноармейца:

— Что скажете?

— Дура! — Смачно бросил боец.

— Правильно! — Улыбнулась Татьяна Игоревна. — Молодец. Не держи в себе. Не можешь продавить аудиторию контентом — устраивай срач. Закатывай скандалы и истерики на всю дивизию! Угрожай, что вообще из армии уйдёшь! Насовсем. Но потом обязательно возвращайся и с новыми силами в бой! Это всегда работает.

— Вы думаете?

— Конечно! Огульный хэйтинг и прямой шантаж — залог вашего нервного спокойствия. Больше грязи и подлых манипуляций. Вы же пролетарий. Тихий и ранний уход — безоговорочный удел гениев. Не ваш случай, уж извините. А ещё вам авторская фишка необходима.

— Как это? — Искренне заинтересовался Петька.

— Ну, фишка. Понимаете? Что-то, подчёркивающее вашу творческую индивидуальность. Вот Ленин, например, картавит. Отличный, надо сказать, ход. Нестандартный. Плюс его тонкая манера одеваться. Пальтишко, кепочка, галстук. А подача какая!  С броневика! Вот это масштаб! Какая ширь! Вот это продуманный и весьма годный контент. Прищур, бородка. Сразу видно, что работает со стилистом.

Петька вздохнул:

— Я пробовал картавить. Но меня принимали за французского шпиона и часто чистили рыло.

Татьяна Игоревна тоже вздохнула:

— То, что хорошо для Ленина, не всегда хорошо для остальных. Этот принцип скоро ляжет в основу государственного управления, думаю. Так что ищите что-то своё, Петя. Найдите изюминку.

— Не люблю сухофрукты.

Психолог покачала головой:

— Да. Не просто нам с вами будет. Ох, не просто.

 

kolme

 

— Василий Иванович, я из армии уйду. — Петька с ленинским хитрым прищуром смотрел на Чапаева.

— Пиздуй, чё. — Пожал плечами командир. — Я бы сам давно свалил, да уж больно стране сейчас нужен.

 

И вот такие простые, но сказанные от чистого сердца слова заставили Петьку остаться и служить своей расцветающей новой стране.

Патриотизм красноармейского индивида не всегда укладывается в стандартные каноны общей психологии, да и гражданской логики в принципе.

Тут душой понимать надо.

И чувствовать сердцем.