Капитан Йоссариан выбирает жизнь (ч.2)

* * *

Прошло еще пять лет. Осталось всего две буквы — на груди и на животе. Я выглядел практически нормально.

Я пытался прекратить, но так втянулся, что уже не представлял себе оседлой жизни. Мне хотелось бесконечно смотреть на мир, удивляться, увидеть его весь и сфотографировать каждый его фрагмент, потому что завтра он уже будет иным, хотелось слушать истории и звуки незнакомой речи. Я почти не вспоминал про город, который искал. В дороге со мной никогда не случалось ничего кроме мелких недоразумений вроде перепутанных дат брони отеля или опоздания на поезд. И даже если такое происходило, это означало, что появится возможность для лучшего в этой ситуации развития событий. Только однажды я испытал страх.

Это была нелепая, невозможная ситуация. Мы плыли на яхте по Средиземному морю, совсем недалеко от берега, и я не знаю, что за идиот ею управлял — яхта напоролась на камни. Еще и погода для прогулки была неподходящая, сильное волнение очень мешало. А после советов, которые надавали и без того неопытному в здешних водах капитану, у яхты и вовсе оторвался киль, она перевернулась, и мы упали в воду.

Когда я ушел под воду, то так удивился, что забыл испугаться. Я оглядывался в мутной зеленой воде, и ничего не видел. И только когда я понял, что не могу всплыть и при этом никого рядом нет, у меня началась паника. На это ушла почти минута, самая долгая минута в моей жизни. А потом я сумел заставить себя перестать пытаться что-то сделать и расслабился. Я больше ничего не контролировал. И тогда я понял, почему меня переворачивает вверх животом, но всплыть я не могу. На мне был рюкзак с фотокамерой и набором моих любимых объективов. Все это добро весило килограмм десять. Я стащил с себя куртку вместе с рюкзаком и легко всплыл наверх. И добрался до берега, вместе с остальными «потерпевшими крушение».

Камеру было жаль, но купить новую для меня была не проблема. Зато именно после этого случая исчезла буква с кожи на моей груди.

* * *

Последний Новый Год я отмечал с друзьями в Москве, в разношерстной компании, состоявшей из моих одноклассников и их девушек, а то и жен. Решили сделать тематическую вечеринку и нарядиться героями фэнтези. Кругом порхали эльфийки и ведьмы, расхаживали вампиры, дварфы и джедаи.

Один тип в костюме Гэндальфа, брат моего одноклассника, объявил, что скажет речь, достойную Нового Года.

— Коллективная фиксация на смене годового маркера, — начал он и ему одобрительно закивали, — представляет собой не событие хронотопа, а метапсихический акт репарации разорванной темпоральности. Сознание, истощенное энтропийным дрейфом линейного времени, конструирует точку условного сингулярного сброса, в которой допускается иллюзия ревизии прожитого "я"…

Ну и так далее. Как ни странно, он имел успех. Оказалось, что это мем почти никто не слышал, а те, кто слышал, забыл и им все равно было смешно. Под конец «речи» все валялись друг на друге от смеха. Я пошел на балкон, чтобы покурить, волоча за собой меч, потому что я был Геральтом из Ривии. Геральт из меня получился неплохой — пригодились мои русые волосы, которые я не стриг со времен Китая.

На балконе, взгромоздившись на барный стул, сидела светловолосая дриада в замысловатом коричневом платье и курила сигарету. Пахло вишневым табаком. Кожа дриады была зеленой как трава — и лицо и руки. Она кивнула мне и похлопала по стулу рядом с собой, я сел. Потом она оглядела меня и сказала серьезно:

— Сегодня новый год, я исполню любое твое желание.

— Давай, — сказал я.

Она отломила от стоявшего на подоконнике фикуса веточку и легко коснулась этой веточкой моего лба, я закрыл глаза и подумал — а чего я на самом деле хочу?

— Всё.

Я встал, пошел в ванную, расстегнул рубашку и посмотрел в зеркало. Ни одной буквы на мне не было. Последние письмена исчезли с моего живота не тогда, когда я нашел город, а тогда, когда я перестал в нем нуждаться. Легкость. Мне захотелось селедки под шубой и танцевать.

В квартире гремела музыка. Я застегнул рубашку и, отмахиваясь от празднующих и протянутых бокалов, вернулся на балкон. Дриады там уже не было, только пахло вишней. Едят ли дриады оливье?

Нет ничего, что нужно было бы отвергать и нет ничего, за что нужно было бы цепляться. Звуки это просто звуки, мысли это просто мысли, радость это просто радость, боль это просто боль.