Мечты должны сбываться

Сегодня Далила увидела призрака. Последний визит случился год назад, и она успела забыть о незваной гостье. И вот та пришла снова.

В ноябре солнце показывалось в половине восьмого, но небосвод светлел и прояснился с шести утра. Силуэт горы с бахромой леса отделялся от него бледной полосой, в которой таяли гво́здичные шляпки звёзд. 

С горы подавала голос ушастая сова, а за дорогой лопотала речушка, месяц назад обнажавшая напоказ каменистое русло. Дожди заново возродили течение. Вода вернулась и в колодец на участке Далилы. Очень вовремя, поскольку водовоз, который в том году брал три тысячи рублей за пять кубов, теперь задрал цену до четырёх тысяч. 

А куда деваться? Вода — самый ходовой товар на свете. Без неё ни постирать, ни приготовить, ни вскипятить чая, ни полить нехитрый огородец: лук у забора, где почва глинистая, грядочка зелени, два рядка колючих огурцов и пару кустов «бычьего сердца». Её любимый сорт, которого не достать ни в одном магазине. 

Далила вышла во двор. Трава хрустела, схваченная изморозью. Над крыльцом в голубом сумраке чертилась лоза с иссохшими останками ягод. За ней темнели криволапые остовы яблонь и слив — ветви свисали до земли, как плети. Спину пробрал озноб. Далила довольно похлопала себя по предплечьям: она любила холод. С тех пор, как поселилась в горах, он стал её другом.

Другом, с которым легко договориться: пару поленьев в печи, треск огня — и холод отступал до границы, обозначенной предбанником, не решаясь ползти в комнату. Зато на дворе, до прихода весны, он был полновластным хозяином.

К лету холод терял мощь и прятался в низине, так что приходилось самой идти на поклон.

Первое лето, пока не выкопали колодец и не провели трубы в дом, по два, а то и три раза в день бегала на реку, которая и в жару оставалась бодряще ледяной. Разгоняла жуков, зачерпывала воду ковшиком, поливая руки и ноги. Потом ложилась в углубление, которое сделала река под крупным валуном, и замирала от холода. Сердце подкатывалось куда-то к горлу, дыхание сбивалось, в висках колотился пульс. Но вскоре дыхание выравнивалось, телу становилось тепло. Она лежала так, пока не прилетали шершни: здесь у них был водопой. Шершней она боялась. Тогда Далила выскакивала и бежала наверх, уже у дороги натягивая платье. 

Иногда шершни залетали в уборную, отчего она целый день не решалась туда войти. Хоть осенью об этом можно не тревожиться! Далила отворила дверь, села на стульчак и чуть не вскочила назад от холодного прикосновения. 

«Купить тёплую сидушку», — подумала она в сотый раз, зная, что эта мысль вылетит из головы, едва она покинет помещение. По-хорошему, вопрос пора решать капитально: вырыть яму под септик, обустроить тёплый сортир в доме. Далила уже знала, каким он будет: просторным, в темных тонах, с ароматом полыни. А над рукомойником она повесит зеркало. 

Обратно шла, ступая по дорожке, выложенной голышами с речного дна — почва в этом месте была скользкой. Подняв глаза, вздрогнула от неожиданности: у крыльца стояла Лия. 

Участок со стороны леса был не огорожен, и кто только не забредал к ней! Каждый день прибегали еноты, зайцы, белки, а порой наведывались лисы и кабаны. 

Чего тут удивляться призраку? В том, что Лия послана из мира мёртвых, Далила не сомневалась. Кому из живых придёт в голову шляться круглый год босиком, не касаясь ступнями земли? 

Не считая этой нелепицы, гостья выглядела, как любая городская девушка, одетая не по погоде. Короткая дутая куртка, белая майка в рубчик, джинсы с прорезью выше колена. Левую ноздрю украшает пирсинг. Лия. Хотя гостью могли звать Натальей, Тамилой, Верой, вообще кем угодно — просто Далиле нравилось это имя. Когда-то давно она мечтала, чтобы так звали её саму.

— Здравствуй, — приветствовала она девушку. — Давно не виделись. Что у тебя нового? 

Задавая вопрос, на секунду задумалась: есть ли в потустороннем мире с о б ы т и я? Ощущают ли мёртвые ход времени так же, как мы? 

Гостья молча улыбнулась. Её глаза у ободка радужки были светло-серыми, ближе к зрачку цвет сгущался в болотную зелень.

— О! — Лия наконец прервала молчание. — Я исполнила мечту. Ты бывала в Италии? 

— Уже и не вспомню. Мой дом так давно здесь.

Далила обернулась в сторону дачной хибарки. Ступени крыльца просели под собственной тяжестью, в нижней наметилась трещина.

— Я теперь живу в Вечном городе. Квартира в Трастевере, окнами на внутренний двор. Можно глазеть, как соседки сушат бельё. А балкон увит виноградом, и когда я пью кофе, солнце отбрасывает мне на платье ажурные тени. Но есть ещё кое-что...

Лия лукаво взглянула ей в глаза, и болотная зелень у зрачка вскружилась, как узор на волчке. Далила поощрительно кивнула. 

— Я кое-кого встретила.

— Рада за тебя. Он итальянец? 

— Его зовут Лука. Лука слушает ту же музыку, что и я. Мы любим одни фильмы, и обожаем танцевать. Мечтаю родить от него сына. Я так счастлива!

Лия положила руку на плоский живот и отвела её вперед, словно обнимая воображаемый арбуз. Волчок в серо-зелёных глазах развинтился и заплясал протуберанцами.

— Лука, должно быть, уже беспокоится, куда ты исчезла.

— Только вообрази! — Гостья еле слышно рассмеялась, при этом губы оставались неподвижными. — Если бы я т о г д а не решилась, ничего бы не было. Ни Рима, ни милой квартирки, ни балкона, заросшего виноградом. Ни Луки. Знай я сразу, что попаду в лучшую жизнь изо всех возможных — ушла бы ещё раньше.

Далила вздохнула. 

— Если ты счастлива, зачем приходишь? 

— Иногда хочу повидаться... С теми, кто остался. Не против, если я буду заходить? 

— Всегда тебе рада, — выдохнула Далила, вполне искренне. — В этой глуши не с кем перемолвиться, сама видишь. 

Яблоневые ветви согласно зашелестели в неподвижном воздухе. 

— Кого ты зовёшь в этот раз? 

Далила и так знала, кого. Могла бы не спрашивать. Из-под крыльца разнёсся звонкий лай, и она поморщилась, прикрывая уши. Всё-таки эти мелкие собачонки поразительно гавкучие. Жаль, что им не режут связок.

— Чапик, здравствуй, старичок! Мой хороший...

Лия присела и раскрыла объятия, в которые, скача и повизгивая, бросился кобелёк йоркширского терьера. Поседевшая чёлка йорка, заколотая клипсой, открывала глаза, на одном из которых наметилось белесое пятно. Не переставая прыгать, пёсик облизывал лицо и руки девушки, та в ответ трепала его по ушам и спинке. Потом нашла на земле какую-то палочку, в которую Чапик вцепился беззубыми дёснами, и стала делать вид, что отнимает добычу. 

Они возились так вместе минут пять или около того. Вдруг йоркширский терьер замер и насторожил уши, словно услышал мышь или птицу в кустах. Через миг он развернулся, прыгнул под крыльцо и исчез, как ни бывало.

Лия поднялась с колен и посмотрела на хозяйку дома. Из глаз её выкатились слёзы, которые она некрасиво растёрла по щекам. 

— Он стал такой старый...

Далила протянула руки и взяла девушку за тонкие запястья. 

— Вы ещё встретитесь. Я знаю. Передавай привет Луке! 

— Непременно! 

Лия снова вытерла слёзы, шмыгнула носом и побежала к калитке. Мёрзлая трава не сминалась под её тяжестью. У ворот силуэт начал терять очертания, медленно таять, как дым от петарды. Далила знала, как будет дальше: через полгода, а может, уже через три месяца Лия вновь появится на крыльце. И так же, взахлёб, будет трещать о Вечном городе, о квартирке в Трастевере, и о смазливом макароннике по имени Лука, от которого она хочет ребёнка. Наивные мечты провинциальной дурёхи — но даже они порой сбываются. Её счастье, что при жизни она не возжелала обитать в краю белых медведей.

Далила когда-то и сама хотела чего-то подобного. Не то чтобы ставила цель эмигрировать, просто воображала иногда — как было бы, родись она в итальянском городе, за одной из этих стен, увитых виноградной лозой? Каково было бы называть одного из смуглых юношей а м о р е, готовить ему пасту, рожать сыновей? 

Глупые, несбыточные фантазии. Далила, напротив, всегда знала, что ей суждено провести жизнь так: на земле, на краю леса, в повседневных заботах и хлопотах. Собирать урожай, сушить травы, кормить окрестных котов и лесных пташек, для которых возле каждого дерева развешаны кормушки. 

Кстати, о непогоде — пора подтопить печь, остывшую за ночь. О чём она рассуждала до прихода Лии? В последнее время стало тяжело додумывать мысли до конца, они норовили ускользнуть, как гадюка в лесу при виде прохожего.

Открыла заслонку, поворошила угли, подбросив пару щепок, и сверху них четвертинку берёзовой чурки. Язычки огня скользнули по древесине, ощупали кору, затрещали, зацокали оживлённо. Далила закрыла заслонку.

Ах да, вспомнила — тёплый туалет в доме! Когда Лия придёт в следующий раз, ей будет чем похвалиться гостье.