Безумству храбрых поем мы песню

Утро красило грядущий день Зайчонкова чёрным цветом.

Почти по Мику Джаггеру, ага.

Причин было две.

Вчера вечером сборная бесстыдно продула испанцам ноль четыре.

Был и пятый гол, слава Богу, не засчитали.

В голове назойливо крутился старенький мотив, — ...пять ноль — какая боль, какая боль!

Вторая причина была серьёзней и реально больней. В прямом смысле.

Предстоял визит к зубному.

Зуб вверху справа болел давно. Зайчонков оттягивал неизбежное сколько моглось, но всему наступает предел.

Как и большинство мужчин, посещений стоматологического кабинета Зайчонков избегал. Потому что банально ссал.

Один звук визжащей бормашины заставлял вспомнить виденные в кино застенки гестапо, средневековую инквизицию и сериал «Террор».

Но, как гласит народная мудрость, — Надо, Федя, надо!

...Врач-стоматолог Зайчонкову глянулась.

Немолодая, интеллигентная, старомодного вида.

С медсестрой при других обстоятельствах он вообще с удовольствием... пообщался бы теснее.

Она, пожалуй, уступала известному клише медсестры из известных немецких фильмов, но всё-равно была очень даже аппетитна.

В известном смысле.

И, похоже, не дура и остра на язычок.

В стоматологическое кресло Зайчонков лёг как под нож гильотины.

Врач осмотрела зуб, огласила вердикт, — Всё ясно!, и включила бормашинку.

— Больно? — спросила она, когда Зайчонков дёрнулся от первого прикосновения стального жужжащего жала.

— Не-а, — промычал Зайчонков.

Она опять сунула свой грозно свистящий дивайс Зайчонкову в рот.

Тот вжался в кресло, попытался отвернуть голову. И при прикосновении к больному зубу тут же дёрнулся опять.

Дёрнулся сильно — очень похоже на то, как в фильмах разрядом оживляют полупокойников.

Медсестра презрительно хмыкнула.

— Коза драная! — обиделся Зайчонков.

— Нет! Ну так решительно невозможно! — обиделась стоматолог, — Раз вы так нервно реагируете, будем зуб пальпировать! Сейчас сделаем укольчик новокаина. Заморозим, и тогда уж точно вы ничего не почувствуете!

— А укол куда? — сморозил Зайчонков.

— Туда-туда! В попу! — бросила медсестра.

— В мягкие ткани нёба, — уточнила врач.

— Шприцом? — в ужасе спросил Зайчонков.

— Пальцем..., — буркнула медсестра, еле удерживаясь от смеха.

Зайчонков почему-то вспомнил полуметровый шприц, которым делали укол Моргунову в «Кавказской пленнице».

И заявил, — Я не согласен!

— И что прикажете с вами делать? — возмутилась врач.

— Усыпить! — подсказала умная медсестра.

В кабинете повисла неловкая пауза.

Почти по Станиславскому, ага.

Было жарко и душно.

Напротив стоматологического кресла, в котором лежал Зайчонков, в полуоткрытое окно была видна стройка.

Высокий башенный кран медленно нёс на верхний этаж очередную бетонную плиту.

На этаже плиту поджидали двое строителей в оранжевых жилетах и касках.

Высокий и коротышка.

Высокий, судя по активному размахиванию руками, управлял полётом плиты, типа — вира, майна.

— Храбрые ребята, — с завистью подумал Зайчонков, — девятый или десятый этаж, ходят по краешку, а не ссут.

— Как некоторые, — вздохнул он самоуничижительно.

Плита, похоже, начала разворачиваться не в ту сторону, — работяги засуетились, стали что-то кричать.

В открытое окно со стройки долетали только обрывки слов, — ...уй!, ...изду!, ...рот!

Когда высокий очередной раз открыл рот, чтобы дать указание напарнику, внезапно трос, державший один из углов плиты, лопнул.

Угол плиты опасно накренился.

Работяги засуетились.

До Зайчонкова донеслось надрывное, — ...здец! и в этот момент лопнул и второй трос. Не выдержал возросшую нагрузку.

Конец плиты мгновенно рухнул вниз и тяжёлым маятником смёл с этажа обе фигурки в оранжевых касках.

Будто мухобойка пришлёпнула двух мух.

Зайчонкова как что-то кольнуло в сердце.

— Пиздец! — непроизвольно вырвалось у него.

— Да, наебнулись! — подтвердила медсестра, тоже смотревшая в окно.

— Что вы сказали? — не расслышала стоматолог.

— Да так, ничего, — смутился Зайчонков.

И подумал, — Во как бывает! А ты укола какого-то ссышь!

Добрая врач продолжила увещевания, — Что вы, ей-богу, как Женя Лукашин, — жеманничаете, шугаетесь? Нельзя же так. Берите вон пример с бацьки Лукашенко! Закусил удила и, я извиняюсь, — похую мороз! Это вам гланды еще не вырывали! Ну что — будем лечиться?

— Бу... м! — решительно заявил Зайчонков.

— Пальпировать будем? — уточнила врач.

— Бу... м! — подтвердил Зайчонков.

— И укольчик?! — непонятно, — то ли вопросительно, то ли утвердительно добавила стоматолог.

— Да! — зажмурив глаза, кивнул Зайчонков.

Писавшая что-то за столом в углу кабинета медсестра громко продекламировала, — Безумству храбрых поём мы песню!

Почти как пропела.

— ...Пой птичка, пой! — хотел ответить Зайчонков.

Но не смог.

Рот был занят.