Дубай

В центре Москвы, на Кузнецком мосту, в ресторане «Дубай»
Не заказала ни «Цезарь» на ужин, ни средней прожарки рибай.
Чашка горячего американо осуществимей воды:
Половина стакана стоит в «Дубае» полтысячи рэ.
Здесь полумрак, словно в чартерной лисьей норе,
И по периметру в память помпейской забавы 
Ждут истуканы из пемзы и пепельной лавы
Вместе со мной унизительно маленький счёт
(Их пропекло и меня, словно стейк, пропечёт,
Как в экономе без класса, на углях стыда).
Лучше бы не приходила голодной сюда
Первого марта две тысячи двадцать шестого.
(Пятого марта была бы, возможно, готова
К лаунж-каморке у бара, где прост и витален
Бдит со стены во всю стену написанный Сталин
С подписью красной: «Всё будет (когда!?) хорошо»
(Если случайно останется что-то ещё,
Кроме кривых, неподвижно-немых истуканов,
Дыма над чашкой последнего американо)). 

Запах рибая завёрнут без спроса с собой —
Запах не первой, но третьей весны мировой.