Письма датскому другу

Где-то в скалы бьёт рассерженное море,

Перехлёстывая льдистые торосы.

Тени отчимов блуждают в Эльсиноре,

Запрещая задавать себе вопросы.

 

Там, где, нежась и любясь на куче грязи,

В звёзды запросто пробиться и без терний,

Говорят в который раз на новоязе,

Как и присно записные Гильденштерны.

 

Старость немощна, а юность не узнала,

Что могло бы обернуться всё иначе.

Снов, Горацио, по-прежнему немало.

С мудрецами, к сожаленью, незадача.

 

Единиц наперечёт, зато нулей-то

На сто лет припасено, что и не странно.

Ни к чему играть на душах, как на флейтах,

Если проще колотить по барабанам.

 

Заблудилась в лабиринте Ариадна,

Потерявшая Тесея за плечами.

В королевстве Датском, как всегда, неладно,

Раз шуты охотно стали палачами.

 

Но, хоть пляшут одураченные черти,

И Никто поверил сдуру, что он Некто,

Есть у жизни назначенье кроме смерти.

Не ходил бы ты, Горацио, в ландскнехты.

 

Пишешь ты, что за версту разит холерой?

Примиряться нет резона с хворью жуткой.

Можно шпагой тыкать в крысу за шпалерой,

Только лучше в Гамельн выехать за дудкой.

 

Менестрели не по нраву властелинам.

Им, как плеть, что вместо лепета куплеты.

Помнишь рифму про Юпитера с павлином?

Говорят, что и на это нынче вето.

 

От того и не ропщу теперь без цели.

Лишь ночами под луною полногрудой

Пересчитываю всех своих Офелий,

Не успевших, к счастью, сделаться Гертрудой.

 

Не стучу я больше лбом перед всевышним,

Не ряжусь давно в цветастые одежды.

Стал я нынче что-то тучен и одышлив,

И для дев уже не гож, и для надежды.

 

Заходи ко мне, коль будешь где-то рядом,

Или просто вдруг появится охота.

Угощу тебя давно забытым ядом,

И скажу, как выживать без антидота.

 

Тут, вдали от суемудростей столичных,

Нет ни в судьях у меня, ни в подсудимых

Ни согласного жужжанья безразличных,

Ни припадочной истерики любимых.

 

В прах рассыпались столпы из чёрной глины,

Чтоб навек остаться в нетях смутной тенью…

На неряшливо печальные руины

Опустилось долгожданное забвенье.