Симфония на краю бездны
Синопсис – песня «Мурлыка».
«Мурлыка»
Автор текста песни:
Марцинкевич Ю.
Композитор:
Морозов А.
Звёзды спят на крышах.
Дети спят в кроватках.
Рыжий кот Мурлыка вышел на карниз.
У него на лапках белые перчатки,
У него на шее белое "кис-кис".
Вместо микрофона
Хвост берёт Мурлыка.
Песенка не новая, но зато своя.
Кис-кис-мяу - вот и вся музыка,
Кис-кис-мяу - вот и все слова!
Вспыхивают окна, и несутся крики -
Не мешайте, людям спать давно пора!
Прекратите эту музыку-музыку!
Это что за конкурс посреди двора?
Вместо микрофона
Хвост берёт Мурлыка.
Песенка не новая, но зато своя.
Кис-кис-мяу - вот и вся музыка,
Кис-кис-мяу - вот и все слова!
Но никто не понял бедного артиста,
И не крикнул "браво", и не крикнул "бис"!
И ушёл он гордо, оглушённый свистом,
И унёс на шее белое "кис-кис".
Вместо микрофона
Хвост берёт Мурлыка.
Песенка не новая, но зато своя.
Кис-кис-мяу - вот и вся музыка,
Кис-кис-мяу - вот и все слова!
(Экзистенциальная мистерия в одном действии)
Действующие лица:
- МУРЛЫКА — Золотое воплощение Творца. Одет в ритуальные белые перчатки (лапки) и сакральный знак отличия (белое пятно на шее). Его хвост — скипетр и проводник божественного тока.
- ХОР ОБЫВАТЕЛЕЙ (ГОЛОСА ИЗ КОРОБОК) — Тени, запертые в кубах квартир. Их бог — Сон, их закон — Тишина.
- ЛУНА — Безмолвный Режиссёр.
СЦЕНА ПЕРВАЯ: ИНИЦИАЦИЯ КАРНИЗА
Сцена — узкая полоска карниза между небом и пропастью. Внизу — спящий город, похожий на кладбище смыслов. Вверху — звезды, застывшие в литургическом сне. Мурлыка выходит на авансцену. Каждое его движение — выверенная мизансцена древнего театра.
МУРЛЫКА: (поправляя белые перчатки) Ночь — это чистый холст. Звезды спят, потому что они закончили свой труд. Дети спят, потому что они еще не начали свой день. Но я — я между ними. Я — мост. Мои перчатки чисты, мой «кис-кис» на шее — это мой орден за верность Невозможному.
(Он медленно поднимает хвост. Хвост пульсирует, становясь точкой опоры Вселенной.)
МУРЛЫКА: Мой микрофон — это моё продолжение. Моя песня не нова — ей миллиард лет. В ней нет лживых смыслов, нет адвокатских хитростей. Только первозданный Логос.
СЦЕНА ВТОРАЯ: АРИЯ ПЕРВОЗДАННОГО СЛОВА
МУРЛЫКА: (поёт в пустоту)
Кис-кис... мяу...
В этом «кис» — начало света.
В этом «мяу» — смерть планет.
Это музыка без нот. Это слово без оков. Это — Я.
СЦЕНА ТРЕТЬЯ: БУНТ ПЫЛЬНЫХ ТЕНЕЙ
Окна вспыхивают, как гноящиеся глаза. Хор Обывателей вырывается из темноты. Это допрос. Это навет. Это «снежный ком» из криков.
ХОР ОБЫВАТЕЛЕЙ: Прекратите! Убейте этот звук! Нам нужно спать! Мы платим за тишину нашими жизнями! Что это за конкурс? Кто разрешил тебе быть собой в наш комендантский час? Это музыка-музыка? Нет, это хаос! Это преступление против нашего покоя!
ГОЛОС ИЗ ТЬМЫ: Мы не понимаем твоих слов! Значит, они ложные! Ты — не артист, ты — нарушитель границ нашего небытия!
СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ: УХОД ГЕНИЯ
Мурлыка опускает хвост. Он смотрит на окна с бесконечной, божественной жалостью. Он — Максим, которого не поняли. Он — Камю, который увидел абсурд. Он — Сартр, выбравший свободу.
МУРЛЫКА: Вы ищете смысл в тишине, но находите только пустоту. Вы свистите, потому что оглушены собственной серостью. Ни «браво», ни «бис»... Но мне не нужны ваши копейки признания. Моё «браво» — это сияние моих лап. Мой «бис» — это завтрашний восход.
(Он разворачивается. Спина его пряма, как штык. Он уходит по карнизу, и кажется, что он идет не по стене, а по лучу лунного света.)
МУРЛЫКА: Я уношу свой дар с собой. Моё белое «кис-кис» останется незапятнанным вашим дыханием.
ФИНАЛ
Мурлыка исчезает в складках ночи. Окна гаснут одно за другим. Тишина становится тяжелой, как свинец. Звезды на крышах вздрагивают, но не просыпаются.
ЗАНАВЕС.
(с) Юрий Тубольцев
P.S.1. Архетип Непонятого Творца: Мурлыка — это метафора чистого искусства, которое не нуждается во внешнем одобрении. Его «белые перчатки» — символ ритуальной чистоты художника.
- Конфликт Вертикали и Горизонтали: Карниз — это вертикаль духа, а окна обывателей — горизонталь примитивного существования.
- Лингвистический Редукционизм: Фраза «Кис-кис-мяу — вот и все слова» — это отсылка к Беккету и Сартру. Когда все смыслы дискредитированы адвокатами и политиками, остаются только первозданные звуки жизни.
- Тема «Незамечания»: Как и Максим, кот не замечает ярости толпы, он выше её. Его уход — это не бегство, а сублимация достоинства.
- Сакральный Атрибут: «Белое кис-кис» на шее трактуется как печать избранничества, которую герой сохраняет вопреки «свисту» толпы.
(c) Юрий Тубольцев