Глава 7 Приказываю достать Сатану.

Уже когда Иван вернулся на базу, то получил сообщение от пилотов. Те докладывали о неисправностях самолета, на устранение которых понадобятся сутки. Наемники вполне могут прослушивать внутренние переговоры, сняв гарнитуры с погибших в театре бойцов и медиков. На их месте Иван бы так и сделал. Для перевода с одного языка на другой у военных еще до купира были программы, так что теперь общение по внутренней связи будет строиться на этой реальности. Иван не стал говорить о возможной прослушку офицерам и бойцам, чтобы всё выглядело естественным.

В ответ на сообщение пилотов, Суровин потребовал сделать всё возможное и привести самолёт в состояние «готовности к вылету» до наступления темноты. При этом он старался передать голосом волнение и нервозность. Те поняли: и выдали в эфир кучу технических деталей и сомнений в том, что успеют. А далее время превратилось в лопасти. Сделать предстояло много, и он жадно кроил часы и минуты. Чем хороша в этом плане база, так в том, что ее более четырех лет готовили к обороне. Независимый от поселка источник электроэнергии, источник воды – родник, с отдельной точкой в подвале, система видеонаблюдения и оповещения, система блокировки дверей. Сами двери, правда, хлипенькие для камней, для камней танковая бронь более весомая по времени задача.

По внутреннему и внешнему периметру ограждения имеются широкие, выложенные не горючим материалом полосы – огневые преграды. Также снаружи по всем правилам устроены противопожарные разрывы во избежание лесных пожаров. Опять же надо понимать – в бое будут участвовать люди. Они знают, как устроить пожар. Придется рискнуть: только внутреннего огневого заграждения будет мало. Сами огневые преграды должны быть проверены, очищены и подготовлены.

- Танки отгоните назад, к развилке и поставьте так, чтобы оружие было направлено в противоположные стороны параллельно дороге. Оставьте и вернитесь пешком. Старший лейтенант Гиркин, следуй за мной,- широко, как Петр Первый вышагивая в каком-нибудь историческом фильме, Иван повел двух офицеров в гараж и там осмотрел потолок и многозначительно сказал: - Так.

Гараж из пеноблоков с тремя широкими воротами. Выхода на крышу нет.

- Плохо. На крышу можно забраться только снаружи. Крыша упирается в забор, нужно «срезать» этот угол. В подвале есть доски, инструменты. Если не получится сделать помост, то хотя бы базу под четыре огневые точки. Крышу режьте: нужен спуск внутрь с крыши и чердака. Большов, посчитай запасы снарядов: остатки поделим. Рома, главные ворота будут всегда открыты, так мы сможем всегда держать их на расстоянии и избежать «отщелкиваний». Твой взвод отвечает только за ворота. Большов возьмёт под контроль огневые преграды и периметр в целом. Вопросы?

- Танки, - многозначительно сказал Гиркин.

- А что танки?, - подумал Иван, - танки. Почему я вывел танки? Да! Чтобы они не использовались камнями, как прикрытие. Я ориентировался на то количество противника, которое было в театре. С таким количеством мы справимся. Но пилоты предположили, что их будет больше и в таком случае оставлять оружие за стенами базы - ошибка. Только сильные духом и мудрые военноначальники имеют смелость признавать свои ошибки!, - так он подумал, и они с Гиркиным и Большовым на белом самодельном столе начали рисовать план боя.

 Итак, ворота открыты, танки для подстраховки стоят позади. Четыре пулемета на крыше гаража. Десять человек у ворот. Возле танков – смена.

- Может по периметру, на стене поставить пулеметы?, - предложил Гиркин.

- Они ничего не увидят через огонь и дым, да и надышатся. Если только с респиратором. На складе же мы видели…нет. Бессмысленно. Ветер теперь удачный: не ветер – ветерок. А если раздует не по прогнозу, пулеметчики станут легкой мишенью. Чтобы взвод Большова видел цель, вначале зажжём только внешнюю огневую преграду. Все стрелки будут в здании.

- Товарищ капитан, танки отведены к развилке. Что прикажите делать дальше?, - бодро отчитался вернувшийся Марсэль.

- Ааааа, так, - протянул Иван , - танки нужно вернуть обратно. Поставите их за воротами. Внутри за воротами: ты, Марсель встанешь первым, между зданиями, Романов – за ним.

Марсель этот ничего не понимает в мудрых и сильных духом военноначальниках: стоит, прикусил губу, чтобы не рассмеяться, а глаза так и искрятся от смеха.

- Развернись. Шагом марш вперёд, - рявкнул Иван, и вернулся к карте боевых действий.

- Если противник следит за нами, то вероятно будет ломать голову к чему такие маневры с танками. Хороший тактический ход, товарищ капитан, - мягко подтрунил Гиркин.

- Давайте бочки поставим перед входом и, если что взорвем, - в третий или четвертый раз предложил Большов, которого эта идея очень вдохновляла.

- Надо просчитать мощность взрыва, - нехотя согласился Иван.

- Я по опыту говорю: шибанет знатно, - уверял Большов.

Переглянувшиеся Суровин с Гиркиным не сомневались, что «шибанет знатно». Может чересчур знатно.

- Горючее никто не взрывает. В самом начале эпидемии это была вынужденная мера, - высказался Гиркин.

 - Предусмотрим такой вариант, - окончательно решил Суровин.

- Каков объем бочек?, - сдался Гиркин и принялся высчитывать мощность взрыва, как в гараж запыхавшись влетел рядовой Бунин и на вопросительные взгляды, жадно глотнув воздух, сообщил прискорбную новость: - Нету! Пробирки в сейфе нету!

У Гирикна вытянулось лицо, Большов нахмурился.

- Конечно, в сейфе нет пробирки, - подумал Иван, - всё давно у папочки в кармане. Еще когда они только приехали на базу и Суровин раздал гиркинцам приказы, он зашел в первое, получается правое от входа здание и сразу понял, что наёмники там всё обыскали. Замки на базе так устроены, что при отключении электричества они закрываются, как механические защелки. Тоже самое касается внутренних помещений. Первый и второй этажи  – коридорного типа, все комнаты, лаборатории по правую и левую руку с прозрачными стенами и все двери открыты. А стекло в одном из окон вырезано. Наемники аккуратно «вынесли» стекло, проникли внутрь, вскрыли сейф на втором этаже. Стена-сейф длиной двадцать метров под потолок высотой состоит из разного размера ячеек и все до одной открыты. Заодно камер наблюдения своих натолкали одному богу известно сколько. Иван только в коридор глянул, сразу понял, развернулся и быстрым шагом отправился и спустился в подвал. Подвалы наверняка тоже обыскивали, но сейф в потолке не нашли. Имитация тархун-41 представляла собой помещенную в растворитель игрушку типа «лизун» зеленого цвета. Так это выглядело. Пробирка с пробкой помещена в прозрачный футляр. Всё это тайное добро Иван как бы случайно засветил в коридоре, а теперь показал офицерам и, словив восхищение и одобрение, сказал: - Приказ был в лаборатории ничего не трогать, не заходить. Товарищ лейтенант поясните приказ подчиненным.   

Скоро вскрылась пропажа пяти ящиков патронов, трех ящиков гранат и ручных мин, на которые они рассчитывали. Всё это оставалось здесь, когда базу консервировали, в подвале, и было украдено. Само собой, украдено.

В два сорок дня отлажено дистанционное открывание дверей, к трем часам ненадолго появилась связь с Царем. Суровин успел передать сообщение о текущем положении дел и получить зашифрованное послание: к базе приближается порядка двух тысяч камней, о людях ничего не сказано. Не видят? На месте наемников Иван бы старался не выходить на открытые пространства. Ну или в таком количестве живой силы наемники незаметны.

И такая канитель шла часов до четырех, и скоро был проработан план боя с учетом реалий. Проверены проходы на крышу и у Ивана слегка отлегло, и появилась какая-то уверенность в предстоящем успехе, которая, впрочем, тоскливо поскуливала о том, что пока не видно ни одного камня в Лермонтово, кроме своих двоих и это смахивает на затишье перед бурей. Люди поели и почти полным составом отправлены на отдых. Пришли пилоты. Они пришли пешком, тихо, тайком и заодно протестировали датчики движения. Со стороны одного из заваренных выходов сработал сигнал на движение и пилотов успели «поймать».

К семи часам они успели дважды уйти и вернуться. Гиркин сделал все расчеты по бочкам и «умыл» руки. Ему идея взрывать топливо не нравится, потому что «начнется сильный пожар, который потушить не удастся». Большов всерьез затеялся этим делом и так как Иван в это время вместе с Щукиным и еще двумя рядовыми доставали пожарный рукав, то параллельно осуществлял надзор и техническое консультирование. Большов же больше полагался на опыт, нежели на технический прогресс: с собой у него оказались три мотка бельевой веревки, вымоченной в «горючке». По его заверениям это всегда срабатывает, главное, чтобы дождя не было. А так как дождя по прогнозу не будет, не обещано, то это должно в случае чего спасти нам жизни. Всегда спасало.

- Всегда до этого спасало, чтоб теперь не спасти, - подумал Иван с отеческой иронией и уточнил одну важную деталь: - без моего приказа ничего не взрывать!

- Так точно: ничего не взрывать, - согласился Владимир и самонадеянно потянул эти веревочки к бочкам возле гаража, приговаривая: - Всё отточено. Предусмотрено. Товарищ капитан: протянем также по второму и третьему этажу, только надо тянуть снаружи и вот к этой балке прикрепить, чтоб не болталась. Тут не высоко, - указал он на строительную балку между зданиями.

-….

- Виноват, должен контролировать снизу.

 -….

- Товарищ капитан, я их сотнями на полосах огня косил. Лишним точно не будет.

- Товарищи бойцы, есть из вас кто не боится высоты?, - без особой надежды и с должным для шутки энтузиазмом спросил Суровин. 

- Есть, - уверенно ответил Щукин, - это Джек Спэрроу.

- Но его нет среди вас, - удивился Иван.

- Он близко. Прикажите позвать, - сказал Щукин.

- Зови, - согласился Иван.

    Предложение спуститься на балку Джек воспринял спокойно, даже как будто с радостью. Большов принес кольца и крепления, получив дополнительные плюсы к уважению, быстро обмотал Джека страховкой. Дальше ничего интересного не было. Американец для приличия качнул балку, проверил ее устойчивость и уверенно пошагал вперёд, протягивая «кабель».

Поиски через дрон показали в пятнадцати-семнадцати километрах от базы застывших камней в большом количестве. Передвигались (до того как застыть) они параллельно дороге из Перми.

К восьми часам Иван устал быть в напряжении и пошел немного вздремнуть и к удивлению, проснулся сам в половине десятого ночи, услышал тишину и бьющуюся в окно муху и храп спящих в углу Бунина и Прокопенко.

- Означает ли это, что наемники разгадали план и операция «Ветер» провалилась?, - подумал Иван, спешно поднялся на ноги и подошел к окну. Здесь ставни сняли, и через окно вырисовывалась мирная картинка, которая может быть любым вечером второго, уральского августа. По карте в трехстах метрах севернее расположено пресное озеро. В другое время бросили бы все эти автоматы и бочки и рванули бы пожарить шашлычки и выпить светлое, легкое, пенное. В такую погоду Суровин отдал бы предпочтение именно ему, а утром посидеть с удочкой посреди невысоких, плотных сосен-канделябров. Нет, совсем не чувствовалась опасность и даже тревога. База навевала ложное чувство безопасности. Первое помещение на первом этаже с компьютерами и шкафами приспособили для сна: столы сдвинули, на пол побросали спальные мешки. Иван наклонился и потряс Гофмана за плечо: - Подъем!, - стараясь не говорить громко приказал Суровин. Виталя открыл глаза, осознанно посмотрел, сказал «да» и отвернулся на другой бок, досматривать сны.

- Гофман!,  - рявкнул Иван и просчитался: в тишине это вышло громко. Но он не специально: характер громкий. В углу подскочили Бунин и Прокопенко и с ходу начали обуваться.

- Разбудил всех, - буркнул Иван.

- Я?, - удивился Гофман и схватился за грудь, - камни?

- Нет камней. Подъем. Крепко спишь, боец.

- Виноват. Ой, сердце кольнуло.

- Отставить сердце.

На выходе, в середине широкого коридора в выделенном для охраны месте за прозрачными стенами Большов с братом не отрывались от мониторов, над переносной станцией связи зависнув в коротком промежутке миров между Явью и звуками станции в наушниках молчал Щукин. Джек вертел в руках четки и тоже не отрывался от экранов.

- Доложи обстановку, - на ходу приказал Иван.

- Без изменений. Двадцать минут назад камни всё еще были на прежнем месте, - Большов взглянул на ручные часы и продолжил, - десять минут назад из наблюдательного пункта вышли пилоты. До этого они управляли вторым дроном: просматривали территории севернее Лермонтово. Ничего не нашли.

- Ждут темноты или приказа, - подумал Иван, - наемников тоже кто-то контролирует. В последний момент их «Царь» может отказаться от риска. Чем бы их прикормить?

К десяти часам вечера вернулись пилоты, коротко доложили Ивану, что больше покидать базу не планируют и встали возле главных ворот. С наступлением темноты нарастало напряжение: люди больше молчали, говорили комары да мухи, громыхали лягушки из лермонтовского пруда, которым то и дело поддакивали утки, и сверчки завели оркестром. В свете прожекторов кружились мотыльки.

В десять двенадцать прибежал Джек и передал слова Большова: - Началось! Камни начали движение! Они будут здесь в течение часа.

 Уже через двадцать минут у запасного входа пристрелили первого перебравшегося через забор камня и запалили внешний огненный круг. Очень скоро очереди по периметру набрали частоту. Из ночной тишины притихшего от выстрелов и шагов леса на поляне появились камни. Иван занял место в наблюдательном пункте на втором этаже, куда раньше скидали кое-какой груз. С этого ракурса хорошо видны главные ворота. Два снайпера, приладив винтовки, продолжили счет подбитым камням.

- Строчит пулеметчик за синий платочек, что был на плечах дорогих, - напел Иван и подумал, - что-то не так. Нет, нет. Они знают наши возможности. И что просто отправят камней на убой, надеясь, что у нас закончатся патроны? Втиснутся в наш план боя? Тупая стратегия, господа наемники и при ней остается вероятность того, что, осознавая свой проигрыш, русские уничтожат тархун-41 или спрячут, и тогда оправданность атаки вообще пропадает. Может Жора недостаточно прогрел интерес, и они решили просто уничтожить тархун вместе с нами?

А что теперь сделать? Думай – не думай: что у них на уме и в рукаве знают только они.

- Я сбился со счета, - признался Виталя, потирая свой сумрак.

- Я тоже, давай я просто выиграю,  - откликнулся Щукин.

Пять огневых точек на гараже, обстрел всей, хорошо просматриваемой, освещаемой прожекторами поляны. Взвод Большова обстреливал забор как со второго этажа, так и с прикрытых точек снаружи зданий и с третьего этажа. В лесу что-то ярко вспыхнуло и начало приближаться к базе. Свет разрастался быстро и равномерно. Иван не знал с чем это можно сравнить: информация о таком оружии отсутствует. Из леса вылетел человек на той самой доске для «серфинге», описанную Юдиным. В руках наемник что-то держал, хотя вполне возможно источник света не в руках человека, а в самой доске. Дальше – больше и страшней. Свет затопил поляну огнем. Камней не жалели: сотни полторы этот свет точно прожёг, в один момент докатился до ворот и загорелись гиркинцы. Они закричали и побежали обратно, к зданиям, а те, что стояли в запасе врубили пожарные рукава и залили их водой. Этот наемник завис возле леса, от него, будто говорил он в громкоговоритель, по базе прогремели следующие слова: - Отдай тархун, и мы уйдем. В вашей смерти нет смысла! Человеческая жизнь – бесценна! Вы вернетесь домой живыми!

Промелькнула тень.

- Воздух!

- Воздух!

 Еще двое наемников вмешались в бой. На досках пролетели над зданиями, активно рассыпаясь пулями. Стреляли сами доски, вертушкой что-то крутилось по ее краю и стреляло. Пролетев всего раз, они юркнули в лес.

- Давай договоримся, капитан! Вам жизнь, нам пробирка, - вещал наемник на том краю поляны.

- Огонь!, - крикнул Гиркин по свежей партии камней.

- Снять его?, - спросил Щукин о наемнике. Смысла в этом нет, потому как доспехов на нем нет. А ведь кто-то управляет камнями. Как ни крути управлять таким количеством, так не бывало точно, находясь далеко, невозможно. И Яровой говорил, что предположительно радиус действия сигнала на управление камнями – два километра. Доспехи рядом!  

- Нет, - коротко ответил Иван, не отводя бинокль от глаз и рассматривая лес.

Дверь резко отворилась. У них в их новой голубой крови, наверное, заложено стремление выносить двери и стены, и прибавление мозгов не в силах что-то изменить. Момент. Верхняя петля сдалась и дверь покосилась.

- Соглашайся, - требовательным тоном заявил ворвавшийся в наблюдательный пункт Григорьев.

- Мы думали, что они будут железяки, а они – каменюги, - философски тихо сказал Гофман и решил не оглядываться.

- Рано. Русские не сдаются…или ты забыл. Не поверят, - шепнул Иван.

- Они уже поверили. Они здесь, - пропел он и так посмотрел, будто решил, что обладает даром внушения и значится, внушал.

- Доспехов нет, - одними губами сказал Суровин.

- Они будут забирать…, - многозначительно протянул пилот.

- Сатаны нет! Пошел вон дурак, - рявкнул Иван и с ненавистью глянул на «пилота». Каменюгу не жалко обматерить, его и грохнуть не жалко, если уж на то пошло. Григорьев одернул на себе форму, нахрабрился и сделал шаг вперед.

 - Пристрелю, - сухо сказал Суровин и крикнул, - Джек!

- Я!, - отозвался рядовой Спэрроу.

 - Дай знать, если Григорьев сдвинется с места.

Свет снова начал разгораться. Гиркин отвёл людей от ворот. На шедших от леса камней хватало пулеметчиков на крыше. Свет клубился, полз оранжевой змеей, вырвался вперёд, прожарив камней, и, к ужасу Суровина, обрушился на танк с бригадой Марселя. Рукав с водой направили на помощь, но эта струя выглядела жалко и беспомощно против адского огня, затопившегося поляну. Люди в танке кричали. Также потухли почти все поврежденные огнем и высокой температурой прожекторы. Тьму разрезали оставшиеся «в живых» два прожектора, и уличные фонари на зданиях.

 Оставшийся внизу Скляров полез спасать танкистов. Он жегся о горячий танк, превратившийся в бесполезную перед неизвестным оружием груду металла, запахло горелым, подпаленным мясом: на нем плавилась кожа, и это не так страшно, если помнить, что они не чувствуют боли. А люди чувствуют. Марселя и членов его команды, Григорьев достал из танка красных, с обуглившейся формой и без сознания. Иван нажал на наушник и сказал: - Хорошо. Где гарантии?

В ухе послышался треск и насмешливый голос по-английски сказал: - Какие гарантии. Вы нам просто будете не нужны.

Мужской голос сказал по-английски, но Иван понял и тот, кто говорил, догадывался, что его поймут. При других условиях, если б дело было действительно в пробирке, то ситуация и впрямь была бы сложной. До последнего б держали оборону в подвале, ну и пробирку с тархуном постарались разбить под носом у наемников: по легенде этот вирус действует только на привитых от купира. Так сейчас говорят: на самом деле, доктор Паблутти прививал от новой версии ковида. Эта прививка базировалась на ослабленных вирусах ковида и для лучшего эффекта – ковид прикреплялся к станциям вируса купира. Гениальное изобретение Паблутти позволяло контролировать вирус в организме человека. Станции купира имитируют клетки человека, считывают информацию о физическом состоянии человека и подстраивают вирусную нагрузку, а так же, как выяснилось, меняют программу вируса. Поскольку вирусы достаточно легко мутируют, то станции и внедренный в них искусственный интеллект меняя вирус, меняют воздействие купира на человека. Купир же это не один вирус, а более сотни. Имя в теле сотню вирусов и получая легкую форму болезни тело человека быстро формирует нужный иммунитет. Ко времени, когда эксперимент Паблутти над людьми с купиром набирал обороты, страны золотого миллиарда были от него привиты.