Встречи с Гоголем… (из вчерашнего)

Однажды, в середине февраля, пожилой человек по имени А решил стать знаменитым писателем. Чёрт его попутал. С кем не бывает?

Стряхнув пыль с ноутбука, А уселся писать. Все выходные он что-то строчил, зачеркивал и переписывал. К вечеру воскресенья труд был готов. Последний раз перечитав свое творенье, А выложил его на популярный литературный портал.

Ночью А снились разные хорошие сны, где он в огромном зале рассказывал о своем творчестве, ещё о том, как его награждают литературной премией, о том, как на работе его все вдруг зауважали,  а женщины, которые его раньше не замечали, теперь улыбаются и кокетливо подмигивают.

Утром, едва продрав глаза, А кинулся посмотреть на поклонников. К его вящему удивлению, творение посмотрело три человека. Один даже поставил какой-то глумливый значок под сочинением.

«Ладно, подумал А, еще спят. Позже оценят». С этими мыслями пожилой человек отправился на работу в свое присутствие. Весь день он ёрзал на стуле в ожидании успеха и славы. Бумаги, которые он усердно перебирал до этого, теперь казались ему пустой макулатурой.

Вечером, вернувшись домой, А снова прильнул к экрану ноутбука. Там ничего не изменилось ― славы не было. Никто не заинтересовался его писаниной.

Так продолжалось всю неделю. В субботу, не выдержав, А стал читать творения самых известных писателей литературной платформы. Наспех пробежав несколько сочинений, пожилой человек пришел в крайнее изумление. Он никак не ожидал, что черти, ведьмы и прочая нечисть стали главными героями популярных романов. Когда-то, ещё в школе, изучая Гоголя, он усвоил, что нечистая сила помогала автору раскрыть характер сказочного героя, привносила юмор в повествование. А тут…

Следующая ночь превратилась для А в бесконечный хоррор — ему снились кошмары. Владыка теней, мускулатурой похожий на молодого Шварценеггера гонялся за ним по грязным подворотням, размахивая ржавым мечом.  Альвар-Завоеватель во главе толпы орков пытался поджарить начинающего писателя, насадив на вертел. В собственном подъезде его колотил железной кувалдой антидемон, странно напоминающий певца Шамана.

Промучившись ночь, утром в воскресенье А поехал к своему знакомому на Гоголевский бульвар. Выскочив из метро, пожилой человек бросился к памятнику и стал махать Николаю Васильевичу рукой, привлекая внимание.

Но памятник оставался недвижимым, писатель не реагировал.

— Эй!, — крикнул А в досаде. — Хули молчишь? Стоишь там столбом как истукан!

— Ну, чего тебе? — пробурчал писатель.

— Почему меня не читают? Почему читают всякую ересь? — резко сменил тон А.

После такого вопроса Николай Васильевич скривил рот и отвернулся.

А обошел памятник, чтобы лучше видеть писателя.

— Мы же коллеги, — настаивал пожилой человек. — Поделились бы опытом.

— Тамбовский волк тебе коллега. Ты выпить принес?

— Принес. Вот, смотрите! — будущий писатель вытряхнул из кармана пол-литра.

Здесь необходимо сделать ремарку, литературное отступление, если хотите. Немногочисленные, нужно сказать, читатели мои, могут, и вполне обоснованно, мне предъявить, что герои этих правдивых повествований беседуют только подшофе. В свое оправдание могу только сказать, что трезвый человек.., в Москве…, разговаривающий с памятником, вызвал бы много вопросов. Пожалуй, не обошлось бы без психиатрической скорой. А нам это надо?

— Что еще за политура? — наморщился Николай Васильевич.

— Как это, как это, — стал возражать А, — беленькая, двойной очистки серебром.

— Ну, так полезай сюда. Стаканы есть? — хмыкнул писатель.

Пожилой было попытался залезть к приятелю, но постамент был холодный и скользкий.

— Што не получается? Не выходит, Данила, каменный цветок?!

— Лучше вы сюда слезайте, — соблазняя памятник бутылкой, произнес пожилой.

Николай Васильевич неохотно спустился с постамента и присоединился к пожилому человеку. Тот достал стаканы и стал разливать.

Сначала коллеги говорили про погоду, но видно, что А было не до погоды.

— Ну чего ты ёрзаешь, чего тебе неймется, — обратил внимание на собутыльника Николай Васильевич.

— Как стать знаменитым писателем? Вот чтобы читали…

— Оно тебе надо?

— Ну так… ну, пожалуйста, — заныл А.

— Ты жене своей сперва почитай, что там намалевал. Софья Андреевна вклад немалый внесла…

— Нету у меня жены…

— Собаке почитай!

— И собаки нет.

— Кошке тогда почитай! Что, и кошки нет?

— Нет!

— Какой ты тогда писатель, если нету ни собаки, ни кошки?!

С этими словами Николай Васильевич полез обратно на постамент, заметив, что от метро к ним направляется полицейский.

— Все дело в домашней скотине? — спросил вслед А.

— Ага! — не оборачиваясь пробурчал писатель. — Ты издателю поднеси.

— Кого поднести?

Но Гоголь сделал вид, что не слышит, застыл монументом, забронзовев на месте.

 Всю дорогу в питомник, вспоминая слова Николая Васильевича, пожилой писатель думал, кто такой этот издатель и как ему поднести.

На беду, ни собак, ни кошек в питомнике не оказалось. Единственным обитателем была коза. Уж как она там приблудилась, автору этого сочинения не известно.

— Возьмите козу, — уговаривал смотритель питомника, — она молоко дает, не то что кошки с собаками.

— А как у нее с литературой? — не мог решиться А.

— Прекрасно! Прекрасно! Потребляет с удовольствием! Газеты, журналы… пережевывает на раз.

— А книги?

— Книги очень уважает! Начитаааннааааяяя…

Если бы будущий писатель был трезв, возможно, все бы вышло иначе. Но трезвым он не был.

— А вы случайно не издатель? — обратился пожилой человек к смотрителю.

— Как же, как же, — запричитал тот, чувствуя возможность избавиться от животного.

— Нужно вам поднести, — вслух задумался пожилой человек.

— Забирайте козу и считайте, что поднесли, — не скрывая радости отозвался смотритель.

Он быстро накинул на шею козы веревку, сунул конец в руки А и вытолкал его за дверь, заперев ее изнутри.

А пожилой человек вздохнул и потащил козу к метро.

Такие дела.