Вторая битва генерала Лудда с нейросетями

Прибежали в избу дети,

Второпях зовут отца:

«Тятя! Тятя! Нейросети —

Суть знамение конца».

«Малолетние дебилы!», — 

Отвечает им отец, — 

«Нейросети — это сила,

Тот, кто с ними — молодец!

 

В диалоге с Джеминаем

Или, скажем, с Гопотой

Мы глубины тайн познаем,

Усладившись красотой».

«Тятя!» — дети возражают, — 

«Ты горячку не пори!

Эти сети, люди бают,

Неспособные творить».

 

Тятя сильно рассердился,

Подключил свой ноутбук,

Сел на стул, избоченился,

Важный, словно князь Дундук:

«Ну-ка, дети, наблюдайте,

Мастер-класс вам покажу!

Но смотрите, не мешайте,

А не то я ухожу». 

 

***

Вдруг из маминой из спальни,

Весь взъерошенный и злой,

Выбегает дядя Стёпа

И вращает булавой.

«Здрасьте! Лейтенант Степанов,

А по имени Степан,

Хоть и выгляжу я странно —

Но не думайте, что пьян.

 

Я услышал, нейросети

Проникают в этот дом.

Чтоб не пострадали дети,

Нужно учинить погром». 

«Вы дождитесь результата,»

— В гневе закричал отец,

«Прежде чем подобно НАТО

Здесь устраивать трындец.

 

Я пишу роман сетями,

А к роману — эпилог,

И сетями сочиняю

Кантри, диско, блюз и рок.

Раньше максимум страничку

Написать я мог за час;

А теперь вполне приличный

В тот же срок готов рассказ».

 

Дядя Стёпа, как прохожий,

Или ястреб, например,

Строил яростные рожи

И кружил, как изувер.

«Кто ещё тут сочиняет», —

Наконец заметил мент,

«Кто тут кем повелевает?

Отвечайте, пациент!

 

Где границы нашей воли?

Что такое быть творцом?

Кролик мелом чертит нолик,

Нейросети, что с лицом?

Это всё отнюдь не шутки;

Я имею вам сказать:

Беатриче в проститутку

Запрещаю превращать».

 

Всем известен дядя Стёпа!

Стёпа каждому знаком.

Тятя врезал дяде Стёпе

Очень больно кулаком.

Встал и выскочил наружу,

Побежал по мостовой,

Несмотря на то что в стужу

Был он в шортах и босой.

 

***

Он в кабак — там нейросети

Составляют рацион.

В книжный — там опять же эти…

В общем, полный овертон.

Нейрослоп за нейрослопом,

Остолоп за остолопом,

Нерокавер, нейромусор,

Нейролептик, царь Нейрон,

Все бегут, летят и скачут,

Ржут, судачат и бабачат,

А с плаката у метро

Рожи в стиле Миядзаки

Смотрят, словно вурдалаки,

Прямо в самое нутро.

 

***

Вдруг навстречу мой любимый, 

Мой хороший генерал,

Тот, что ткацкую машину

В гневе молотом сломал.

Тот, который мнимой дурью

Обличил реальный грех,

И поэтому в культуре

Стал одной из важных вех.

 

Отпоивши тятю ромом

Генерал ему велел:

«Успокойся и до дому

Возвращайся, коли смел.

Дядя Стёпа — мой приятель,

Дяди Стёпы не боись;

Покивай ему, писатель,

Но от спора уклонись».

 

Генерал в ладоши хлопнул,

Свистнул, крякнул, трижды топнул —

И все нейрокаверы скучные,

И все нейрослопы докучные,

И нейроприколы унылые,

И нейрорекламы постылые,

И весь киберпанк отвратительный

Исчезли в огне очистительном.

А всё, чего было нормального,

Пускай не вполне идеального,

Осталось лежать где положено

И не было им уничтожено.