Водовик

Он плыл размеренно. Вдох — выдох. Искаженные плитки кафеля бассейна успокаивающе рябили дно.

— Четче руками работай! — доносилось слева.

«Карпыч мог бы так и не надрываться», — подумал Сашка. Вихрем замутилось дно, а мигом задеревеневшие ноги свело судорогой. «Шестерых достаточно», — лицо тренера сизым пятном проплыло перед глазами. В голове резануло яркой вспышкой, и, рядом, то ли на соседней дорожке, то ли на бортике, истошно заорал Макс: «Вставай! Пробежку проспишь!»

Светлые лучи мягко пробирались сквозь тонкие сосны, отблескивая искорками на вереске. Бурые иголки рваным ковром покрывали белесую просеку, а мелкие шишки то и дело норовили попасть под ноги бегунам. Сашка бежал в одном ритме с другом, выслушивая его монолог:

— Инфаркт! Чего тут думать? Ему же лет семьдесят? А все потому, что на ночь дурь всякую вспоминал. Озеро с двойным дном, а трупы не нашли! Вот для чего он вчера это рассказывал? Все было очень просто: пропали дети партийных работников, найти не смогли, придумали что утонули. Точка. А уж выдумали тогда всякого, и рыбина огромная их утащила, и сами они в рыб превратились. Чушь же! Мне отец про тот случай рассказывал. Что там происходило — точно никто не знает. А Карп переживает, небось, до сих пор. Ну, был тут плавруком тогда! И что? Думаю, что стуканул ему кто-то про планируемый ночной заплыв! Зассал кто-то! Сань, ты меня вообще-то слушаешь?

Сашка смотрел на серебряный атлас озера. В самом его центре блюдцами шла рябь, а по берегам тени деревьев невозмутимой синью отражались в воде.

— А мне сегодня кошмар снился, с Иваном Карповичем. — Саша взглянул на друга. — А когда его увезли?

— Говорят под утро. План в силе остается? Личный заплыв! Сегодня ночью, по озеру. Узнаем, кто из нас лучший! Стиль баттерфляй, помнишь?

— А то! Добавь газу, завтрак скоро!

Столовая встретила ребят запахом гречневой каши. В буфете полная бабка с фарфорово-белыми зубами раздавала чай. Ее тонкие изящные руки, совсем не подходили к расплывшемуся туловищу. Седые длинные волосы, заплетенные в три косы, на затылке были стянуты в хвост. Сашка старался не смотреть на обрюзгшую старуху, но она наклонилась к нему и прошептала:

— Или освободишь ключ, или шестерых водовику будет мало! — Сашка от неожиданности дернулся и пролил чай.

«Утонули пионеры», «директор лагеря за решеткой». Как бы Сашка не гуглил, ничего не выходило. Он засунул телефон в карман и вышел из корпуса. Обшитые сайдингом домики радовали глаз. Подойдя к воротам, он увидел подъезжающий белый «Рено» отца Макса. Дядя Миша через окно машины крикнул:
— Привет, Саня! Посылку вам привез! Зови Макса.
Втроем, Макс, его отец и Сашка, пошли гулять по лагерю.
— Пап, как у Карпыча дела?
— Может и выкарабкается он. Старый дед, но крепкий. С того момента как я его помню, у него может пара морщин только и появилась, а уж как плавает — молодым фору даст. И по озеру этому плавал он раньше. Нырнет возле берега, а мы сидим и смотрим, где круги на воде появятся, там и тренер вынырнет.
Погода стояла жаркая, но по Сашкиной спине пробежал холодок.
— Дядь Миш, а правда, что вы в этом лагере в ту смену были, когда несчастье случилось?
— Был, Саш, был. Но мне тогда лет десять было. Мало что помню. Лагерь сильно изменился, многое перестроили. Рядом со столовкой раньше фонтанчик был питьевой, вода там была вкусная. Сейчас смотрю, кулеры везде стоят, такого точно не было.
Проходя мимо столовой, отец Макса, оглянулся. — А вот и не все меняется. — Он засмеялся. — Буфетчица у нас была точно такая же, как и ваша. Толстая, руки рахитичные и три косички. Смеялись мы над ней, Узбечкой звали. Помню, меня так тогда удивляло, что у старой бабки зубов целый комплект белых, ровных зубов, редкостью это было в советские времена.
Остаток прогулки Сашка не запомнил. По телу шла какая-то дрожь. Оставив друга прощаться с отцом, он побежал в столовку. Промчавшись мимо обеденного зала, ворвался в кухню. На полу, скорчившись, лежала буфетчица. Намокшие седые волосы почернели, на поголубевшем пергаменте лица неестественно бирюзели глаза.
— Вам плохо? — Сашка наклонился к буфетчице.
— Стой! — Старуха захрипела. — Водовик заберет свое! Ключ освобождай сегодня, а то ночи не переживете!
Тело старухи таяло. Из оплывшего туловища лилась и лилась вода. Через минуту она стала лужей среди разбросанной одежды. Последними в три ручья превратились косы. Обвив Сашкины ноги, косы-ручьи, истощаясь на ходу, направлялись по тропинке к заколоченному ящику, приглашая мальчика за собой. «Фонтанчик тут был, питьевой» — вспомнились слова отца Макса. «Это ключ, что ли? Раньше питьевые фонтанчики и ставили на ключах!?»
— Саня-я! — Макс подбежал к Сашке.
— Ты куда пропал? Пошли суши есть, батя привез! — Сашка, словно очнувшись ото сна, смотрел на друга, а тот опять тараторил. — Насчет ночи, план меняется. Димка на гвоздь наступил, и нога теперь гноится, не семеро поплывем, а шестеро. Карпыча нет, за нашим корпусом следить никто не будет ночью. Через час после отбоя выйдем по одному, у озера встретимся, там и узнаем кто в команде лучший. Сань, ты чего?

Сашка молчал, в ушах раздавалось: «Шестерых достаточно».
— Макс, давай на завтра все перенесем? — Промокшие кеды неприятно холодили ноги, Сашку опять затрясло. Макс прищурился:
— Тоже зассал? Не вопрос, можешь не плыть, вместо тебя Ермакова возьмем! И ты, учти, заплыв, состоится при любом раскладе! А суши мы и без тебя съедим! — Макс убежал от Сашки в сторону корпуса.
Что делать-то? Что? «Освободи ключ» — зазвучало в голове. Сашка побежал к пожарному щиту. То, что надо! Сорвав топор с красной ручкой, он бросился к заколоченному ящику. Удар. Трухлявые доски разлетались легко. Под досками оказалась ржавая труба. Сашка вдарил и по трубе. Из прогнившей железки мелкой струей потекла вода, сперва тонким, а потом более сильным потоком. Сашка без остановки молотил топором по этим ржавым трубам.
— Топор отдай! Идиот! — На Саню навалился кто-то огромный, он почувствовал дурноту и потерял сознание.
Дышалось легко. Плавники помогали парить над зеленым мхом дна озера. В ушах прозвучало: «Молодец, справился». Сашка засмеялся, веселыми пузырьками воздух от носа стал подниматься к поверхности. «С чем? В чем дело-то было?» Вода посветлела. «Давняя вражда в этих местах между водой живой и мертвой. В озере вода застойная, мертвая. Водовик, ее давний верный слуга, в омут ребят затягивает. Сколько жертв примет в себя озеро, настолько и Водовик себе век продлит в человечьем обличье. В ключах и колодцах живая вода, кто ее попьет тому и Мертвое озеро не страшнО. Ты живую воду на волю выпустил, из Гремячего Ключа, который от удара молнии возник. Там живая вода сильная! Намочила и напоила эта вода мальков ваших, пронеслась беда мимо».
— А я еще человек? — спросил Сашка и очнулся. Рядом сидела мама.
— Как ты себя чувствуешь?- Она заплакала.
— Голова болит. Что со мной было?
— Не помнишь? С топором бегал, сломал что-то в лагере, от этого старый ключ, который строители стороной обходили, разлился широко, электричество замкнуло, пожар. Всю смену по домам отправили. Не переживай, врачи сказали «нервный срыв, все образуется». Иван Карпович звонил. Сказал, что после выздоровления ждет тебя на тренировку.