Азбука любви

Олег с трудом оторвал взгляд от залетевшей в вагон метро стайки школьниц старших классов.
Ему пришлось немного подвинуться, — между ним и толстой теткой, своим пузом и длинным шнобелем напоминающую носорога из мультика, втиснулась стройная девчушка из зашедшей компании.
Девочка была миловидная, — почему Олег и подвинулся, но вся такая... совсем еще девчонка.
Как пишут в женских романах — нераскрывшийся бутон розы.
Она тут же достала из рюкзачка книгу, — явно не учебник, открыла ее на закладке, и сосредоточенно уставилась в текст.
Олег боковым зрением заглянул в книгу, — что же там читает младое поколение?

...отвергнутая, оклеветанная, обливаясь слезами, она покинула дом презренного аббата. Побродив по улицам, она увидела дверь, на которой висело объявление, что на пятом этаже сдается небольшая комната.

...Типично женское чтиво. Еще, похоже, девятнадцатого или, даже, восемнадцатого века. Жорж Санд, наверное. Или Гюго.
И что им там нравится?
Это кем же надо быть, чтобы в двадцать первом веке такое читать?
Девочка, наверное, до сих пор, увидев на стене надпись «хуй», стыдливо отворачивается? А уже ж взросленькая, писеньку, небось, по ночам теребит.
...Кстати, знатно они вчера с Лией провели время! Хотя, что значит — знатно? Как всегда.
Но — не, не скажи. Вчера она таки разошлась. И на фига, интересно, она попросила надеть потом ее стринги? Представляю, какой у меня был вид! Вот же ж, извращенка! Не выспался, правда, ни хрена.
Олег зевнул.
И скосил взгляд налево, на раскрытые страницы.

...- Боже мой! Значит, несчастные обречены на гибель?
— Эка важность! На свете и так много лишних ртов.
— Но как же должны будут дети относиться к своим родителям, если те станут рассуждать подобно вам? Может быть, слабых или больных лучше душить прямо в колыбели?

...Авторов таких надо душить в колыбели!
Которые такую слюнявую мутоту пишут. Ну, понимаю, Бальзак графоманил, потому что в долгах был, как шелках. Вот и гнал порожняк. А остальные-то нахуя?
...А как Лия потом крутила свои стринги на его члене! Как пропеллер!
— Ты летчик, — говорит, — а я твой механик!
С выдумкой девчонка, надо отдать должное.
Олег от нечего делать опять заглянул в книгу соседки.

...но ее проклятия не обрушили гнева небесного на их головы, напротив, они благоденствовали. Дельманс скоро унаследовала от своего умершего на островах дядюшки ренту в пятьдесят тысяч ливров, а Дюбур, получив от правительства выгодную должность, увеличил свой ежегодный доход до четырех тысяч франков.

...Может, это Дюма? Но для Дюма уж больно по-графомански. Хотя старик этим как раз и грешил. В «Графе Монте-Кристо» такой текст, пожалуй, мог бы быть.
...Да, все хорошо, что хорошо кончается. А ведь едва не сорвалось! Кто же знал, что именно вчера Лия, наконец, сдастся. По поводу анала. Не хотела, не хотела, а вчера вдруг раз, — а давай!
И, как назло, получилось как в том хохляцком анекдоте, — ... нэ лизэ батьку! Сынку, так ты сметаною змажь! Та, батьку, в глэчик нэ лизэ!
Как они не крутились, а засунуть его вздыбившийся агрегат в эту узенькую дырочку никак не получалось!
— Больно! — орет, и все.
Прямо заебались.
В плохом смысле этого слова.
Пришлось ему срочно бежать в аптеку, благо — они сейчас на каждом углу, и покупать вазелин.
Бухой был, в аптеке еще и глупость сморозил, когда молоденькая аптекарша с губами, будто с порносайтов, спросила, — А вам для чего, может, я что-то лучше посоветую?
А он и ляпнул, мудило, пошутить захотел, — Для орального секса!
Как она улыбнулась! Ка-а-а-ак она улыбнулась!
Не, — как она, едва сдерживая смех, кусая свои пухлые губы, серьезно, как учительница, ответила, — Может, для анального?
До сих пор стыдно! Взрослый мужик, вроде, — как он мог так лажануться?
...Так, а ну-ка заглянем еще раз в книжонку для среднего школьного возраста, что у нас там творится?
Наверное, кто-то уронил платочек, и на двадцать страниц пошли слюнявые рассуждения главного героя типа — это она случайно уронила, или специально? отдавать ей этот надушенный платочек или засунуть себе в гульфик? а вдруг она поняла мои чувства и готова..., о боги, смилуйтесь надо мною! я не могу об этом даже помыслить — готова дать поцеловать мизинчик ее руки!

...поскольку вы, Жюстина, еще не однажды вернетесь к вашему Божественному призраку, постарайтесь, наконец, понять, что ваша религия — всего-навсего, милая глупышка, отношения между созданием и Создателем, хотя существование этого Создателя — пустая химера. Выслушайте же меня: я в последний раз попытаюсь вам объяснить это ясно и понятно.
— Надобно ее выебать, братец, — неожиданно вмешалась Дюбуа. — И хорошенько выебать. Я не знаю другого способа обратить ее в твою веру: просто невероятно, как быстро и легко женщина усваивает веру того, кто ее ебет.
...Канделябр, в который вставляется светильник любви, называется совокупление...

— Йобаный насос! — едва не произнес вслух изумленный Олег.
И ошарашенный, поднял глаза на девчонку. Та вдруг тоже взглянула на него. Взглядом мышонка, застигнутого врасплох за поеданием спижженного кусочка сыра.
Их взгляды встретились.
По ее глазам он сразу понял, что она поняла, что он понял все, и даже то, что она тоже все поняла.
Неожиданно для самих себя оба улыбнулись.
И девочка стыдливо захлопнула книгу.
На самом верху обложки Олег прочел — серия «Азбука любви», Маркиз де Сад.
— А может в этом и состоит...? — уподобившись классическому герою, подумал Олег, — Опять же: тяжело в учении — легко в бою.

Покачиваясь на стыках, вагон убаюкивал.
Каждый думал о своем.
Девчоночка думала, — Интересно, что же там дальше? Выебали таки Жюстину или нет?
Олег, притворно прикрыв глаза, размечтался, — Мда-а-а... Младо... но не зелено. И наверняка так сладок канделябр...