ПСИХИ

С возрастом понимаешь, что психически нездоровых людей гораздо больше, чем казалось в нежной юности. А если почитать «Записки психиатра» доктора Максима Малявина, то в этом можно только утвердиться.

Впервые с откровенными дегенератами я столкнулся в детском саду в славном городе Мыски. Мы прожили там год, моя мама училась в педучилище и параллельно подрабатывала нянечкой в детском саду. Сам я до этого в детском саду никогда не был, по причине наличия бодрой бабушки, которая рано вышла на пенсию.

Однажды мама взяла меня с собой на работу, где я и познакомился с контингентом старшей группы, который с упоением макал в горшки свои художественные пальцы и разрисовывал стены туалета говном. Поражённый авангардным искусством я попросил больше никогда меня не брать на работу в детский сад.

Возможно, из этих, тогда 5-6 летних детей выросли достойные и образованные люди, но меня терзают смутные сомнения. Ну да чёрт с ними. Вот Оззи Озборн, мир его праху, разрисовывал стены говном уже в сознательном возрасте, а уважаемым был человеком.

Гораздо интереснее различного рода шизофренические расстройства, природа которых медицинской науке до сих пор представляется туманной. Триггером, конечно, могут послужить и внешние факторы. Помнится со школы один персонаж, которого профессорские родители буквально «гнали» на золотую медаль, пиздили за четвёрки, заставляли участвовать во всех школьных олимпиадах и параллельно заниматься шахматами.

К расцвету пубертата товарищ «сломался» и слёг в психушку аккурат после экзаменов, где и провёл летние каникулы. Вернулся придурком с кашей во рту, но тут только пожалеть.

Гораздо веселее состоялось моё общение с другим полупокером из той же параллели, с которым мы познакомились «на отработке». Для молодых поясню. В советские времена существовало такое понятие как «отработка», когда на летних каникулах ты был обязан в течение десяти дней приходить в школу и делать что-нибудь полезное.

Девочки обычно копались в клумбах, а мальчики что-нибудь красили. Я, помнится, копал на заднем дворе школы яму. Точнее загнал туда копать данного мне в помощь восьмиклассника, а сам смолил на краю «Стерву». Не из бессердечия, а из внутреннего протеста против бессмысленности действа. В этой яме потом похоронили металлолом, собранный в прошлом году.

Так вот, встречаю я как-то этого чудика на улице. Привет. Привет. Больше, собственно, и сказать нечего, мы практически не общались. Куда идёшь, спрашивает. Барышню любимую ебать, отвечаю. И тут он аж скривился весь. И молвит. Как можно вообще любить женщину? Она же какает! То ли дело компьютер. Чистенький. Железный.

Тут то я и смекнул что фляга у товарища подсвистывает. Да и глаза такие, странные, с блеском нехорошим. Маньячные такие буркалы.

Потом ещё пару раз встречал его. Видать запоздалый пубертат таки взял своё, подошёл ко мне и говорит, мол, давай как-нибудь вместе соберёмся, бухла возьмём и девок шпендихорить будем неистово во все места. То, что они какают его уже не смущало.

По его задумке девок должен предоставить я, а он бухло. Раз я с гитарой иду, значит у меня девок завались должно быть, как гуталина у дяди кота Матроскина. И предложил мне телефонами обменяться. Я ему левый номер продиктовал и забыл. Кто же знал, что я через год с ним снова столкнусь.

Подошёл он ко мне на остановке, кулаки сжал, сверкнул злобно зенками из-под очков и сказал: «Что же ты мне телефон неправильный дал, и сам не позвонил, гад! Договаривались же фемин пежить!» Я тогда очень удачно в первый попавшийся автобус прыгнул и был таков.

Больше я его не видел.

(Рассказы из серии «Палка с одним концом». «Рыльца печального образа»)