Кое-что
Он на всё был готов за опрокинутую в его честь рюмочку, мог целовать ноги, мог кланяться. Лишь бы только о нём не забывали.
Страстный человек, увлекающий, три раза падал под поезд в метро и три раза оставался цел и невредим. Судьба берегла его, юродивого. А он в её честь продолжал бражничать.
Ещё любил он петь песни. Народные, эстрадные, в общем, любые. Горланил пока ему снова кто-нибудь не наливал. Тогда он ненадолго затыкался, успокаивался и уставившись в одну точку зависал во времени и пространстве.
Была у него и зазноба. Красоты, необычайной. Ума, неописуемого. Страсти, безудержной. Короче, дура дурой, каких свет не видывал. Но такому сапогу — пара.
Хвостом везде за ним ходила. Нет, нет, да и умыкнет рюмочку. Проглотит и радуется. А он, наоборот, злится, что ему меньше досталось. И после пилит её за такое непотребство.
Но в целом жили они хорошо, всем на зависть.
Пока кое-что не произошло. Вообще, когда случается «кое-что», надо сразу бить в самый большой колокол и бежать куда глаза глядят, желательно подальше. Прозевали...
В один вечер-вечерок, та самая зазноба прекрасная умыкнула чуть больше чем одну рюмочку, а точнее бутылку. И в одно своё прекрасное личико выбрала, то есть, простите, раздавила. Чем ввела в буйное помешательство своего дорого и единственного. И тут как началось... казалось, что и не кончится.
Он ей на пальцах то объяснил, что так не делается. А она, окосев, стала воспринимать сии слова как оскорбление и начала в ответ переть как танк. И что? И всё. Стукнул её по голове той самой пустой бутылкой и сразу разрешил споры о инкриминируемрй статье УК РФ. Всё ясно и понятно, как белый день, хотя на дворе и была ночь.
Тут зрители разошлись, кто в свидетели, кто в понятые, кто в туалет.
Он захотел на прощание, что за него хоть кто-нибудь рюмочку поднял, понимал же, что не скоро теперь. А никто не поднял. Он было дёрнулся ноги целовать, да кланяться, а его наручники не пускают. Закон у нас работает быстро.
Обмяк он, ссутулился, пустил скупую слезу и пошёл вслед за мильционЭром. А куда ему ещё идти.
Так про него сразу все и забыли. Снова скучковались, разговоры завели, то про футбол, то про здоровье. А прошлое из памяти стёрлось, будто и не было.
Будто и не было Надежды, не за что убиенной, и, Севы, чьё имя значило «всевластный».