- Раненые есть?, - спросили хором доценты и не найдя пока себе применения стали пинать лежащие с края ветки.   

 - Это ручные гранаты, - уверенно заявил сержант Романов Олег с высоты своего танкового трона.

-Да, это наши гранаты, - поддакнул Марсель, - наверное, когда отступали, оставили растяжку для камней.

- Какой смысл минировать дорогу, зомбаки редко передвигаются по дороге, - усомнился Гиркин.

- Если их преследовали, то многие могли передвигаться именно по дороге, - парировал Марсель. Рома задумался, кивнул и посмотрел на Суровина, ожидая окончательный вердикт.

- Деревья по состоянию лежат с июня, - сказал Иван.

- Майор Ярохин с тремя взводами ходил до Перми в начале лета, что-то они оттуда вывозили, с третьего раза не вернулись. Что было нам не рассказали, но никто не вернулся, - сказал Марсель и в конце вздохнул, - может это их последняя оборона. Тогда странно, что нет ни тел, ни техники.     

Майора Ярохина Иван лично не знал, только слышал о его подвигах. Можно сказать у них похожая судьба: майор людей вывозил из Якутии и всех областей по пути. Поселившись в Исте, Иван оказался вне потока важных для военного дела событий. Какие-то новости доходили до него больше как сплетни, а там не разберешь где правда, где придумано. О гибели Ярохина была короткая заметка по новостному каналу. Погиб при исполнении.

- И что делать? Минеров у нас нет, - спросил Гиркин.

- Давайте я проедусь, - предложил Романов.

Иван выпрямился, завел руки за спину и уверенно сказал: - Будем кидать палки!

Танкисты весело загыгыкали.

- Первый раз слышу такой приказ, я-то думал, это что-то другое, - сказал Марсель, улыбаясь во весь рот.

- Отставить шуточки! Ломаем поваленные деревья! Бросаем по прямой. Разделите дорогу на зрительные ориентиры и пробейте. Исполнять! Кому весело?! Тебе весело?! Такой команды не было, - гаркнул Иван, так что улыбка слетела с лица Марселя и танкисты предпочли вернуться в свои танки, чтобы там просмеяться. Иван хорошо знает формулу, если чуток облажался с формулировкой или в чем в другом: делаешь невозмутимое лицо и повышаешь голос. Всегда срабатывает.

Закипела работа по обнаружению растяжек. Связисты с дроном просмотрели поваленные деревья, и нашли четыре растяжки с одной гранатой. Эти растяжки крепились на верхних ветках и были хорошо видны, еще одну зигзагообразную растяжку нашли с помощью метода «бери-бросай». На то чтобы проверить опасный участок дороги ушло почти два часа. Можно было вернуться и объехать по лугу, но кто его знает, что там прячется в высокой траве. Прикинул и так и этак: земли чужие как пять лет: без веских причин не стоит сходить с дороги. Дорога хорошо просматривается, дорога – это уверенность. За всё время пока велись работы, пес ни разу не залаял, что подтверждало самые худшие догадки. Как тогда заскулил, так больше слышно и не было. Первым по расчищенному участку проехал Романов со своими ребятами, а следом все остальные. И потянулись новые луга и новый лес.

- Наверное, я тоже не всё знаю об этой операции. Генерал Серов и полковник Яровой отрезали правды столько, сколько посчитали нужным. Ну и пусть. Правда, как «подснежник» по весне всё равно вылезет, оттает. Только Иван так подумал, как пришел запрос от «Царя», то есть от Ярового, с приказом уточнить количество и название гранат. Ранее переданные данные были продублированы, и снова повисло молчание.

- Не верят? Своим ушам и моим глазам не верят? Ну пусть кумекают, - подумал Суровин.

 

Глава 5 Пермский театр

Через час сорок две минуты по Р-242 колонна без происшествий достигла Перми. Точнее дорожного указателя «Пермь», о чем тут же было доложено «Царю». По инциденту с гранатами никаких пояснений, указаний не последовало.

- А я раньше бывал в Перми, - сказал Гофман, глядя на утопающие в зелени промышленные базы, логистический центр и стоянку с фурами, ставшую для последних кладбищем, - дядька здесь жил. Душевный город.

- Значит, у меня фора плюс один. Местность тебе знакома, - выпалил на это Щукин.

- Не согласен. Местность сильно изменилась, - возмутился Гофман и ностальгически – влажный взгляд сменился на привычно удивленный.

- Всё равно я веду, - победно сверкнул глазами Щукин.

- Пфффф, это только первый бой, - буркнул Виталя и отвернулся в окно.

Только лето спасает и красит потянувшиеся серые многоэтажки – памятники человеческого разума и жадности. Смотрите, как мы можем. Смотрите. Вы так не можете. Надо было вместе с нами эволюционировать, чтоб суметь такую «залепуху» создать. Без человека эти уродливые, бетонные конструкции долго не простоят, они и с людьми то постоянно требовали ремонта. Разбитые, грязные окна, промерзшие долгими зимами стены покрылись трещинами. В городе много мусора, разбитых, брошенных машин, тряпок, человеческих останков, пластиковых бутылок, раздолье крыс, кроликов и стай одичавших собак. Возвращая отобранное, разрастаются деревья, тянутся из лесов кустарники, травы и цветы, совершенно верно унюхав освободившиеся территории: стараются ромашки и колокольчики, вовсю летят одуванчики, тянутся поляны грибов и тянутся сети пауков. Человек сам по себе, природа сама по себе.

Громыхала танковая гусеница. Авангард человечества ворвался в город и все, кто тут сумел за пять лет уцелеть между собой удивленно переглядывались, разбегались, испуганно лаяли и надеялись, что это ненадолго. Вдалеке синими водами блеснула красавица Кама. По широким улицам колонна добралась до набережной и если ранее танки мощным корпусом аккуратненько сдвигали мешавшие машины, то после Пермских ворот дело усложнилось плотной пробкой из состарившихся, в основном битых машин разного калибра. Иван остановил колонну и отправил взвод Большова оглядеться, и сам вышел оценить картину хаоса и паники.

«Красота». Что сказать? Вот этот синий шевроле с разбитой «мордой»: на передних сидениях два трупа. Судя по одежде на пассажирском сидении «уснул» мужчина, за рулем женщина с длинными, светлыми волосами. Оба покинули этот мир от удушья и пятен, когда тело заживо гниет. Перед смертью они врезались в перевернутый рено с выбитой дверью и раскуроченным дном, над которым определенно потрудился камень. Дальше поцарапанная со всех сторон перевозка воды с кучей тряпья у передних колес. Что бы это могло значить? Надуло? Выпало?

- Рядовой Спэрроу! Где автомат?, - закричал Большов, - вернуться за личным!  Зомбаки полезут, тоже скажешь: подожди, сгоняю, тут недалеко. Отставить разговоры! Быстрей! Быстрей! , - и Джек оторвался от взвода и вернулся к «Уралу» за оружием.

- Товарищ капитан, может напрямую, по машинам, - предложил Романов Олег.

-…., - промолчал Иван, ожидая еще предложения.

- Может, бахнем, - предложил Марсель.

- Только и остается идти напролом, начнем прочесывать, застрянем до темноты, - подумал Иван.

- Да и палок тут нет…,- запнулся веселый Марсель и почему-то тяжело вздохнул.

- Это они теперь запомнят. Приклеится. Да и пусть поржут, - с раздражением подумал Иван, - а усталость копится, копится: обычно дисциплинированный рядовой Спэрроу забыл оружие.  

К разбору Иван подключил танкистов и вместе они решили продвигаться по правой полосе и оттеснять машины к тротуару, таким образом, освобождая колонне дорогу. Тротуар тоже забит и дальше по пути сужается. За первым танком в пол корпуса будет идти второй. Если там имеются ручные гранаты, то они больше навредят человеку, нежели танку. Иван дал отмашку и построившиеся друг за другом танки пошли в «атаку». Под крики чаек заворочали, заворочались устроившиеся будто бы уже навсегда  железяки. От скрежета сводило зубы.

- Товарищ капитан, разрешите доложить, - оторвал от бинокля Гофман.

- Разрешаю.

- На сером здании, вот там, левее, двое камней на крыше. Прикажите снять?

Иван направил бинокль по указанным ориентирам и увидел на крыше десятиэтажки двух застывших в одной позе камней. Эти не охотятся, эти спят.

- Нет. Веди наблюдение. Если изменят позу, начнут двигаться, докладывай, - приказал Иван.

От Пермских ворот до театра два километра и эти два километра по прохождению оказались сложными. В середине пути танкисты запросили разрешение свернуть на середину дороги. Щукин выглянул из окна и уточнил: - Что прикажете?

- Подожди, - буркнул Иван, разглядывая картинку с квадрокоптера. Возле здания ЗАГСа сталкивать машины некуда, тротуар полностью забит битыми, сплюснутыми, перевернутыми машинами, будто кто-то уже прочищал на этом отрезке дороги путь. Середина дороги, напротив, свободная.

- А как передвигаются наемники?,- вдруг подумал Иван, - ладно в городе могли по дублеру проехать, хотя как показывает камера с дрона, там тоже скопление транспорта, но от деревни к городу, дорога одна и если они убили пса, то должны были проехать по той же, заминированной дороге. Какая-то странная картинка получается. Самое вероятное предположение: они передвигаются по воздуху. Очень тихо передвигаются, потому что звук летящего вертолета ни с чем не перепутать. У них имеется техническое средство резать металл, как масло, так что и средство передвижения может быть необычным. Да, да, это наемники прорезали тот круг в стене. Больше некому.

Колонна начала движение вслед за танками, получившими разрешение свернуть на середину пути.

- Это волк?, - спросил рядового Криницына Васильев Дмитрий – оба большие молчуна. Криницын глянул между машин на серую тушу, пожал плечами и с сомнением сказал: - Вроде похож.

Дальше нашлись кроличьи шкурки, и разделанный кабанчик и всё это говорило об удачной охоте. На человеческие же останки уже не обращали внимания: по первости, конечно, возникает порыв закопать, что называется проводить по-человечески, но скоро быстро привыкаешь. Если человечеству в этой части Земли повезет выжить и размножиться, то оно вернется сюда и наведет свои порядки. Погода резко поменялась ветреной модницей, капризно скинув светлый наряд. Под крики чаек набежали тучи, вместе с первыми сумерками притащив полноценный августовский, наполненный влагой душный вечер. Раздалась автоматная очередь. В серо рено с развороченными дверьми сидел камень. Просто сидел, положив руки на руль, и по-человечески смотрел вперёд. Побледневший Криницын от неожиданности расстрелял его и сам не свой доложил: - Он сидел как человек и жутко улыбался…

- Оружие к бою, - скомандовал Большов, - стрелять на поражение!

       Взвод по команде поднял оружие, в это же время закапали первые капли дождя. Осторожно закапали, не смело, сомневаясь: стоит ли тут расходиться или посмелевший ветер сгонит облака дальше за Каму, где яркими полосами прорезывается солнце. По прогнозу погоды дождь должен был пойти только к девяти часам вечера. И это повод поторопиться: нужно избегать любой ситуации, при которой люди остаются без укрытия при ограниченной видимости. Дождь еще маялся в раздумьях, как танки въехали на площадь перед театром. В разбитых цветниках петуньи сменились ромашками и одуванчиками и какими-то длинными-длинными яркими цветами, которые если посадил, то замучаешься выводить. Божественно пахло летним цветочным лугом. Оценив все прелести городской жизни, в летней беседке осы соорудили гнездо и теперь встревожено жужжали: - Кажется, дождь собирается, кажется, дождь собирается....

    Весельчак Марсель высунулся из танка и бодро спросил: - Товарищ капитан, как прикажите расположить технику?

  - А чего он из танка такой бодрый появляется? А, друг? Ты там случайно не поддаешь?, - спросил Большов.

- Ни в коем случае, - удивился такому повороту Марсель и крикнул своей танковой бригаде, - слышали? Пора прятать шкалик, - и снова вынырнул наружу и добавил, - пьяным за руль не сажусь. Нет, ни в коем случае. Вдруг кого-то задавлю, - снова улыбнулся Марсель, спрыгнул к офицерам и предложил? – Ну хотите, дыхну?

- Дыхни на капитана, - согласился Большов.

- Отставить дышать на капитана. Дыхни на лейтенанта, - приказал Суровин, поймав возмущенный взгляд Большова. Марсель дыхнул, а потом прошелся по прямой и с закрытыми глазами достал кончик носа, а потом дождь вроде как усилился, и стало не до таких мелочей, как пьяный танкист. Танки легко прошлись по ступеням, само собой полностью их разрушив, «Уралы» такую высоту по накатанной тоже взяли. Технику выстроили перед главным входом. Единственное, «Урал» с топливом поставили в ста метрах отдельно от остальных машин, и хлынул дождь: долго-долго собирался и в раз хлынул: зарядил мощным потоком. На взвод Гиркина легла обязанность обеспечить охрану основного и двух технических входов, а также обустроить подвал для ночлега. Взвод Большова осматривает зал для выступлений и сцену. Ситуация внутри театрального фойе выдавала знакомую, удручающую картину массовой гибели людей. Трупный запах успел выветриться, чему очень способствовал купир, переваривая здоровых людей до костей и невнятной кучки серой засохшей кашицы. Тела погибших от купира разлагались быстро, сгнивая изнутри. Пятна на их телах – на теле Ирины, на их сыне и многих-многих других людей – это омертвевшие ткани, после смерти выведя из строя всякую внутреннюю защиту, пятна быстро разрастались по всему телу. И пусть не запах, атмосфера смерти как-то сразу даванула на всех. Промерзшие, гниющие трубы отопления, разруха, разбитые стекла, зеркала и красочные стенды, когда-то созданные для духовного удовольствия и интересных вечеров, безнадежно разбиты, размазаны. Обитель величайшей человеческой ценности – радости общения, стала могильником. Суровин подавил желание развернуться и уйти отсюда. Вместе с Гиркиным они поднялись на второй этаж. Зрелище наигрустнейшее. Обезумевшие люди бежали на второй этаж в поисках спасения, также, вероятно, имелась попытка уцелевших жителей устроить на втором этаже баррикады-заграждения.  Это место в случае атаки камней будет крайне сложно удержать. Электричества нет, пространство большое, открытое, через пробоины в стене хлещет дождь.

Гиркин подопнул ногой осколок разбитого стекла и провел фонарем по полу.

- Что с ранеными? , - спросил Суровин.

- Ранение рядового Варнина легкое, пуля прошла на вылет. Рядовому Юдину дали сильное снотворное. Сказали, пока не ясно.

- Пойдем навестим, заодно оценим состояние подвалов.

- Товарищ капитан, разрешите вопрос не по существу.

- Конечно, Рома. Спрашивай.

 - Не слишком лейтенант Большов давит на Джека? На последних учениях без вас…нельзя унижать человека, а когда человек еще и с оружием, то это уже опасно.

- Что конкретно было?

- В основном крики, необоснованные претензии, требования. Форма, говорит, у тебя мятая. Это когда мы отрабатывали стрельбу из положения лежа. Или: «что-то не нравится? Америка там». Не то чтобы я сильно любил иностранцев, но дело может кончиться плохо, - зачем-то оправдывался Гиркин за своё «стукачество» и предложил, - переведите Джека в мой взвод.

- Проглядел, - подумал Иван, - все вокруг, наверное, заметили, а я проглядел. Большов в моем присутствии не позволял столько неуставного поведения, сколько без моего присутствия.

- Благодарю за сигнал. Приму меры, - сказал Иван, спускаясь с лестницы, как раздался первый раскат грома.

Подвальное помещение оказалось на удивление и на удачу достаточно сухим и чистым. Условия для ночевки удовлетворительные, понятное дело, что наличие человеческих останков при такой ситуации не считаются чем-то недопустимым: их осторожно убрали в дальний угол. От переносной станции запитали светящуюся сеть и растянули ее по стенам на клеящиеся крепления. Сеть похожа на новогоднюю гирлянду с желтыми круглыми лампочками. Подвальные помещения театр использовал как складские. В длинном широком коридоре по левой стороне друг за другом стоят шкафы. Разные шкафы: больше советской эпохи, с любовью раскрашенные в яркие цвета, что придало подвалу красок и даже тонкого шарма. По правую сторону имелось несколько отдельных, снабженных дверями помещений. В самом первом помещении Иван заметил стулья и стол, и огромный шкаф в углу. В свое время здесь вполне мог располагаться «офис» кладовщика. На дверях, на стенах, осмотренных на предмет нахождения камней, клеилась светоотражающая наклейка – голубой круг. Это значит – чисто, угрозы нет.

 - Гофман!, - позвал Иван.

- Я, - бодро отозвался Виталя, вместе с Щукиным его постоянное и верное сопровождение на эту операцию.

- Напиши на первой двери «Штаб».

- Будет исполнено, - деловито согласился Виталя и можно не сомневаться: с немецкой придирчивостью выведет на наклейке каждую букву.

В третьем от входа помещении доценты устроили полевой госпиталь - санчасть. В углу этого помещения лежали свернутые и связанные лентой матрацы. Доценты расстелили один и придирчиво оглядели, и до того как войти, Иван слышал их рассуждения по поводу пригодности матраца для раненного бойца.

- Затхлый, - с разочарованием сказал один.

- Мягче будет, - настаивал второй.

Юдин Костя лежал на спальном мешке и в свете фонарей выглядел младше своих семнадцати лет. Наложенная в пути повязка промокла от крови и залила спальник, не помогла и подложенная клеенка. Просматривая дела участников операции «Ветер» Суровин хотел сменить Юдина на более опытного бойца, но этот малый как начался весь сыр-бор вместе со взрослыми копал первые окопы-борозды, куда в специальные желоба заливался бензин и другие горючие жидкости, чтобы остановить зомби-камней. Окопы-борозды делались не столько глубокими, сколько широкими. Камни не должны были их перепрыгнуть, после термического воздействия их тела ослабевают в плане скорости и силы, и пробиваемости твердой «обивки». После прожарки хорошая автоматная очередь легко останавливает их передвижение. Получалось, что опыта у бойца достаточно, да и сработался он с сослуживцами. Из-за возраста Иван ему одному дал выбор: идти за стену или остаться. В комнату внесли журнальный столик какой-то витиеватой эпохи, как житель интеллигентного Санкт-Петербурга Иван верно определил: реплика, дамский столик девятнадцатого века, а следом втащили вполне себе просторный стол советской эпохи.

- Очнулся, - сказал первый врач с крупным родимым пятном на шее с позывным доцент, - как самочувствие?

На дамский столик второй врач поставил докторский ящик, из пузырька что-то хрюкнул себе на руки и растер, оценивающе глядя на Юдина. Костя закрыл и открыл глаза и чуть кивнул головой, давая понять, что всё слышит и понимает. Он взглядом поискал и задержался на старлее Гиркине и в уставших, еще недавно богатых на молодость и здоровье глазах вспыхнул огонек радости. Он рад видеть знакомое лицо.

- Молодцом держишься, рядовой! Так держать, - сказал Гиркин и сел на колени на край спального мешка, - врачи дали тебе поспать, говорят дело пустяковое: сейчас пулю вытащат, чтобы кровь остановить.

- Всё норм, - прохрипел Костя и вдруг неожиданно как-то совершенно счастливо, по-детски улыбнулся и сказал: - мне мама приснилась, молодая, очень красивая, помните, я показывал фото, какая она красивая и добрая. Без пятен этих. Мы гуляли по лесу и собирали…ягоды, - Костик закрыл глаза и прошептал, - спать сильно хочется. Не волнуйтесь если что: я просто уснул.