Город моей мечты — 6. «Дом на Челюскинцев»

Дом, и правда, стоял в окружении высоток разной степени готовности — отеля и «Делового центра». Рядом было развернуто строительство элитной многоэтажки.

Я с замиранием сердца поднялась за Славой по старым черным ступеням, зашла в горницу через высокий порожек и сразу уловила тревожный запах нежилого помещения, забытых вещей, ветоши и гнили. Возникли невольные ассоциации с брошенной деревней Травниково. Может, и здесь прячутся сиротливые духи. Вон из корзины в углу прялка торчит, а на стене сломанные часы с кукушкой, гирьки в виде еловых шишек подернулись паутиной.

— Я тут пробовал прибираться, — извинялся Слава, — вот, электричество наладил недавно, они же хотели мне все отрезать, мол, никто не живет. А я взял да и прописался тут, дом в Каменке продал, и теперь другого жилья у меня нет. Только поэтому и обещают квартиру.

— И ты теперь здесь живешь? — ужаснулась я.

— Не, я пансионат снимаю на Ямской. Там во дворе и ставлю машину, здесь-то еще подожгут или шины проколют. Знаешь, как я ругался с застройщиками, как они меня гнали отсюда... Не хотелось им жилье выделять, а суд обязал. В следующие выходные поедем с агентом варианты смотреть. Взять тебя с собой? — неожиданно спросил он.

— А я при чем? Слава, ты что чудишь?

— Хочу тебе показать, что я угол свой у меня будет. Ну, разве совсем не интересно? — допытывался он, с тоской поглядывая на меня.

Я растерянно моргала, задумалась.

— Куда ты торопишься? Я ещё не поняла, какой ты человек.

— Я простой человек, Тань, весь на виду. Смотри!

Слава развел руками, и стоял передо мной потерянный, одинокий, совсем не страшный, мне захотелось его обнять. Подойти близко и погладить по голове, как маленького. Он, кстати, не сильно выше меня. Сантиметров на пять всего. И худощавый, но это, наверно, от всех передряг, и потому что никто за ним не следит, не кормит как следует.

Вот и свитер надо бы постирать и ворот у рубашки желтый. И сам Славка растрепанный, волосы торчат, подстричь бы не мешало.

Я вдруг поняла, что смотрю на него сейчас по-матерински и мне его жалко до слез, и хочется сразу о нем заботиться, будто это я старше его и больше знаю про жизнь и людей. А он просто мальчишка, который только выучился на машине ездить, ничего сложного.

Да за ним еще приглядывать надо, наставлять, а все его бросили, вот он и мыкается по свету один, взрослого строит из себя. Не умея совладать с нахлынувшим на меня чувством, я шагнула вперед, и обняла его обеими руками за плечи. А Слава замер на мгновение, а потом тоже обхватил меня и тихонько прижал к себе. В щеку поцеловал, добрался до губ, а я голову опустила, пришлось ему целовать и в лоб.

Шепчет еще в самое ухо:

— Тань, а может, нам с тобой расписаться уже, как думаешь?

— Ты вообще... ты же меня не знаешь! Как можно?

— Знаю, — уверенно шептал он. — Кажется, всегда тебя знал и ждал. И вот наконец встретились.

Я была настороже. Я не совсем глупая и понимаю, что у нас странный сейчас разговор. Слишком все сказочно получалось, невероятно просто и легко. И ничего страшного в поцелуях, напрасно раньше боялась. Мне сразу понравилось, а потом мы сели на древнюю, скрипучую кровать, Слава стал мне целовать лицо и шею, но я опомнилась от визга пружин. Попыталась отодвинуться, мягко отвела его руки и поднялась.

— Я опять тороплюсь, да? — грустно спросил он, переводя дыхание.

— Оба спешим. Тебе не кажется? — строго спросила я.

— Нет, — он помотал головой. — Но я тебе буду верить.

— Тогда отвези домой.

У ворот Вологодских мы снова целовались, и нас заметал снег, таял на носу и щеках, отчего губы становились мокрые и холодные.

— Беги уже в тепло, а то вовсе замерзнешь, курочка.

— Какая курочка, чего ты придумываешь! — наигранно возмущалась я.

— Ну, котёнка тогда.

Я уже в голос смеялась. Это что за выражение — «котёнка», еще бы сказал «котиха». Слава тоже смеялся, а я смахивала снежинки с его колючей щеки и была самая счастливая на свете.

— Таня, пойдем в воскресенье в цирк.

— Ты что, маленький? Может, тогда уж в Кукольный театр?

— Ну, куда сама хочешь. Хочешь, в кино? — предлагал он.

— Нет.

— А куда мне тебя позвать? Сама придумай культурную программу.

Вот задал задачу, откуда я знаю, просто хочу с ним по городу гулять, держаться за руки и смотреть на дома и магазины. Мечтать о лете...

— Тань, а поехали на Верхний Бор, там горячий источник. Была когда-нибудь?

Я начала загибать пальцы.

— Нигде не была кроме Зареки, Филармонии и Драмтеатра — один раз. А-а, еще с девчонками ездили в ночной клуб «Бегемот», но мне там не понравилось, потом вся одежда пахнет сигаретами, не выспишься и голова болит.

— Хорошо, что не куришь, сейчас многие девушки это дело любят, а мне неприятно видеть, — заметил Слава.

— А у тебя вовсе дурных привычек нет? Или скрываешь?

Улыбается во весь рот, крепче стискивает меня, пытается оторвать от земли.

— Я во всех смыслах положительный. Ты потом сама поймешь. Я тебе докажу.

— Скромности точно не занимать...

— Не похвалишь, не продашь, слышала такую поговорку? — весело спросил он.

— Теперь слышала, а ты не продешевишь, сокровище ненаглядное? — дразнила его, а внутри все дрожало.

Вдруг Слава отодвинулся от меня, придерживая руками за плечи.

— Жениться когда будем?

— А давай чуть больше годика обождем, вот я диплом получу... — беззаботно сказала, о таком даже подумать сейчас смешно. Мы всего неделю встречаемся.

— Тань, я ведь серьезно спрашиваю.

— Мне тоже не до шуток. Или тебе все бегом-бегом надо, скорей-скорей. Так не по адресу, это не ко мне.

Руки медленно опустил, смотрел вопросительно, морщинка на переносице собралась.

— Думаешь, я трепло, только языком чесать умею? Тань, я уже два года один, отец в друзья напрашивался, будто чуял, что недолго осталось, а я не поддался особо. Не нужна мне его запоздалая дружба, я как-то по жизни справился сам. И с девушками у меня не ладилось. Что я мог девушкам предложить? Гол, как сокол, а какую попало мне тоже не хотелось брать. Тебя встретил и уже вижу, что вместе у нас все получится. Ты ведь тоже такая, тебе тоже не сладко пришлось. А город этот наш, Танька, я теперь понял. Город нас любит, оттого и помог друг друга найти. Он будто живой, у него своя душа, свои мысли, он все о нас наперед знает, и всегда будет помогать. Потому что я его чувствую и тоже люблю, как живого. Ты только мне верь так же, как я буду верить тебе, слышишь? Только так справимся.

Он сейчас странно говорил, будто читал текст важной старинной книги. И я понимала в глубине души, что Слава во многом прав. Да, во всем он прав. Надо держаться вместе и заботиться друг о друге по мере сил. Раз уж мы встретились январской морозной ночью, раз оба знаем особый дух брошенных домов и нам хорошо целоваться в метель.

— Беги домой, руки уже красные, как у гусенка. Спокойной ночи, девушка моей мечты! — Слава меня закружил, перемещаясь к воротам.

— Спокойной ночи, мужчина... эм-м погоди, сейчас придумаю... отпусти... — запыхалась я.

— Ну-ну, какой я мужчина? Какой? — пытался нос мне поцеловать, мешал думать.

— Болтли-и-вый! — пропищала я.

— А я думал, найдешь, что похвалить. Эх, ты, а еще ученая! — Славка надвинул мне шапочку на глаза, смеялся.

— Завтра что-нибудь сочиню...

— Тогда до завтра, Снегурочка!

И напоследок так поцеловал, что даже сказать неловко, и отрывались друг от друга тяжело, мне хотелось остаться с ним наедине, да хотя бы в старом доме на Челюскинцев.

Поднималась в свою комнатушку у Вологодских, ничего перед собой не видя, не замечая, на Анькины вопросы не реагировала, от ужина оказалась. Когда потушили свет, лежала с открытыми глазами, уставясь в темный потолок и вспоминала, вспоминала, вспоминала...

Губы горели, сухие, обветренные, трогаю их пальцами и чувствую, как сладко ноет в груди и в животе что-то словно сжимается. Может, правда, сойти с ума и выйти за него замуж...

Город, услышь меня, дай совет! Найди нам со Славкой славное местечко, и мы станем частью тебя, капелькой твоей крови, плоть от плоти твоей. Помолилась чему-то неведомому — сильному, мудрому и большому и скоро заснула.