Шарики
Мы люди — что? Мы как шарики света. Нас бросают, словно резиновые мячики, в жизнь, мы и летим, прыгаем, крутимся, сталкиваемся, брызгаем во все стороны радугой и биологическими жидкостями. И смысла большого в таком полете нет. Все равно нет никакой возможности узнать, где источник света внутри этого нашего шарика вдруг устанет и потухнет. Да, если бы он только затухал! Нет. Некоторые как-то резко, без преамбул, посреди слова лопаются. Только ошметки воспоминаний по лобовому щеткой размазывает. Кто-то врезается во что-то и как булькает. Вроде и вот он — след, кратер, а человека нет. Бывают и просто растворяются без следа. Растворяются в тумане, свете, других шариках...
— Скажи что-нибудь, — спросила.
— Венеция, — говорю.
— Красивый город, — она произнесла наверное первое, что пришло в голову.
— Да нет. Просто венеция. Может, это не город вовсе. А обои.
— Обои?
— Или плитка.
А еще есть шарики, которые не просто летят себе в газе жизни. Они притягивают другие шарики. На счастье или на беду только неизвестно.
— Почему бы не назвать плитку «Венеция», — совсем тихо пробормотала.
— Красивое название, — соглашаюсь. — Я бы мог так назвать.
— Но у тебя нет плитки.
— У меня есть плитка. Но я не продаю, я обычно покупаю. Когда покупаешь плитку, ее хочется назвать «Синяя дешевая с геометрией». А если покупаешь «Венецию», то сразу понятно, что за почку.
На море волновалось море, штормило, как могло и умело. Шарики бегали вокруг «Маячка» на Ланжероне преувеличенно радуясь волнам и брызгам. Я сидел за шахматным столиком, как памятник самому себе, глотая дурные мысли и разбавленный яблочным соком спирт. Она рядом цедила кофе с легким отдушкой коньяка. Мы беседовали. Не о шариках, которые меня на самом деле интересовали. А так...
— Тебе не нужна, кстати, плитка? — спросил в этот раз я.
—Синяя? — улыбнулась.
— Нет, я же продаю. Какой мне смысл продавать дешевую «Синюю». «Венеция»! Оттенок августовского залива, регион Венето, эксклюзив.
— Мне не нужна плитка, — снова улыбнулась она.
— Тогда возьми гирю.
Так вот. О шариках. Вот те, которые магниты и притягивают других, это снова не самое страшное. В конце концов, можно уберечься. Видишь какой-то шарик неестественным образом тянет за собой толпу других — отойди с траектории. Ничего сложного. Есть другие шарики...
— Зачем мне гиря? — она как будто отмерла.
— Странный вопрос. Гиря, между прочим, дефицит. Не как плитка «Венеция», конечно...
— Сейчас везде уже электронные весы.
«Шарики, они все же разные», — подумал я.
— Это не для весов гири, для силачей. Богатырская сила, все такое.
— Я девочка, — зачем-то напомнила она.
— Девочкам не нужны гири? — уточнил на всякий случай.
Ответ я уже понял.
— Точно нет!
— Возьми плитку, — от чистого сердца предложил я.
— Саша...
— Да?
— Ты не прав. Ты же все прекрасно понимаешь. Ты же умный. Эрудированный. Зачем?
Небо над нами тоже штормило. Тяжелое, серое и плотными рядами туч, которые неслись куда-то на север. Мне не хотелось ничего объяснять. Должно быть у каждого шарика что-то тайное и запретное. Тут не то, чтобы не для всех. Даже самым близким такое не вывалить просто так. Тут обязательно должно произойти что-то серьезное. Что-то действительно важное, чтобы сказать тихо, но прямо, без намеков и экстраполяций. Например, серое небо, волнение на море, шарики вокруг, спирт с яблочным соком, мы...
— Понимаешь, некоторые шарики...
— Шарики? — спросила.
— Шарики, люди, неважно. Некоторые из нас летят по этой вселенной, как черные дыры. Загадка космологии. К ним нельзя прикасаться. Они не просто притягивают к себе, не предлагают орбиту рядом. Такие шарики постепенно, быстро, медленно, по-разному, разрушают. Может, это плесень такая человеческая. Не знаю. Они опасны. Они смертельны. Они есть. Это просто надо признать. Признать и держаться от них подальше. И вот я как раз такой шарик...
— Такой нудный?
— Да, наверное. У меня есть не только плитка с гирями. Хочешь ковер?