Пространственно-временной континуум погребка
Погода в погребке была чудесной, пусть и нелётной.
Облака пыли уже успели рассеяться после резко ворвавшегося вниз циклона — меня.
По-моему, совершенно явно, что дело было утром, менее явно — днём и уж абсолютно в точку — вечером. Хотя в погребе пространство/время изгибалось по-своему, постольку-поскольку. В этом особенном, сказочном месте, всегда одна и та же обстановка, независимо от времени суток.
Бывает, так, иногда, когда спускаюсь вниз, то ощущая себя здесь, как в тёмной (сказочно-комфортной) кроличьей норе Льюиса Кэрролла, такой, знаете ли, наивной, мечтательной и никчёмной Алисой. А там, между прочим, всегда время пить... да хоть и чай, ладно! Вот бы потом откусить кусочек чего-либо и просто вырасти из погреба, не поднимаясь вновь по лестнице...
Ясный, как серп престарелой Луны, лучик тускло освещал полку со всевозможными гастрономическими изысками Светкиных стараний: с соленьями, с олениной, с осетриной, с законсервированными трюфелями, с вареньями из ревеня, с компотами из яблок сорта «Мевля» или «Мебля», а может и «Мемля» — точно не скажу, и тут...
Как вдруг, тут, а точнее там (но не тама!), а может даже и здесь и вовсе не вдруг — как белое пятно в конце туннеля, как луч света в тёмном царстве; как единственный груздь за весь поход в лес «по грибы»; как Гагарин, прокричавший весёлым и бодрым голосом: «Поехали, шэф!»; как роскошная золушка в самом центре Венского бала в новогоднюю ночь во дворце Ховбурга; как ядрёный взрыв вселенского масштаба из точки сингулярности; как радостный вопль Мари Кюри (Склодовской) при виде радиоактивного излучения радия... и ради Бога, пора уже заканчивать с этими нелепыми перечислениями! Но, ещё одно: как громкий крик вырвавшийся из костра: «А всё-таки она вертится!» — возник ОН, бутыль с мутным, но ясным содержимым!
Я бывало часто, как снег в безветренный день тихо опускаюсь на кушетку в погребке, чтобы дать ход своим мыслям, вдали от чехарды Чебурашкиной фермы, подальше от Шреков и Щелкунчиков, Ассолей и прочего Шапито...
Поиграть с самим собой в шахматы, точнее закончить партию с мнимой Майей Чебурданидзе и прочими её подружайками — Киндзмараули и Хванчкарой.
И вот сейчас, удобно приосанившись, прислонившись и облокотившись, я думаю о том, каким я вижу свой новый, пока ещё строящийся ментально, но такой вожделенный мой новый дом.
[незаметно для самого себя, бутыль уже стоит рядом с откупоренной пробкой. Однако!?]
Он будет таким же уютным как этот погребок. В нём будет также спокойно, как здесь и сейчас, там и потом, сям и порой.
[а куда делась треть содержимого? А ты ловкач?!]
Он будет... но почему собсна, будет, нужно строить и творить прям тут (но не тута!) же, пусть воображение матери... матерь... матриализовывывавает мои мысли!
[ик-ик! Ещё немного, ещё чутка, так скать и стопэ! Я знаю когда стопэ, не надо ля-ля!]
А паччиму собсна крышу не покрыть щебнем? Кто скзал? Алё-алё, Тёма, эт я, мне нужен крпич, щебЕнь, песок и пф, пфр, прфоратор! Спсибо братиш, ты свегда понимашь мня! Деньги по емэйлу!
[нет сил смтреть на это всё больше безобразье — полбутыля приговорено, епт]
И вот чо ещё, чо щё, а то! Ктооо? Я? И не сдюжу? Ктоооо? Я? Это я то?! Звали как? свой... Я буд делть, пусть никто так не делл, а йа будду! И сё! Папа скзал! Сё скзал! Йа!
[t, dfie vfnm crjnj, fpf xthn dct[ dfc gj, thb!!!!!]
Погода в погребе была чудесной, пусть и нелётной. Облака спирта постепенно уступали место, пришедшему откуда-то сверху антициклону — не меня. Из квадратного солнечного проёма где-то наверху, раздался глас Светкин:
— Тьфу, ты Хосподи, опять нализался котяра?! Ну и сиди там.
А потом был: бах! Бетховен с его «та-да да-даааа»! Хоррор! Апокалипсис! Мрак всех мраков! И тишина... Да такая, что...
Люблю тишину. Мой новый дом будет... обязательно будет... тихим... таким... хорошим.
[хр... хррр... псссс. Хр... хррр.. пссс. Хрр... хррррр....пс.]