Поздний гость и чердачная чертовщина

Деда моего, Игната Петровича все в деревне колдуном считали. Дед эти слухи не пресекал, лишь еще больше подогревал интерес жителей к своему знахарству.

Лечил травами, отварами и мазями, сделанными по одному ему известным рецептам. Когда больному лекарство давал, обязательно что-то в бороду себе нашептывал, да так, что нельзя было ни слова разобрать из его наговора. Лечить-то лечил, но денег ни с кого не брал. Говорил, что на том свете ему зачтется.

Сам же Игнат Петрович ни в какое колдовство не верил, и никакую чертовщину не признавал.

— Сказки это все, — отмахивался дед.

— А как же у тебя получается людей лечить? — спрашивал я дедушку. — И что за волшебные слова ты всегда шепчешь?

— Так то матушка-земля травам силу дает, а я знаю, как той силой распорядиться, — отвечал дед Игнат и хитро на меня поглядывал. — А шепчу тарабарщину всякую, для антуражу.

Так и жил бы Игнат Петрович, не веря в ворожбу и колдовство, если бы однажды, поздним вечером, не раздался стук в дверь. Дело было зимой. Морозы стояли сильные, за окном метель завывала.

— Кого там еще принесло? — заворчал дед, но не удивился, за помощью к нему в любое время прийти могли.

Пришлось с постели вставать и открывать нежданному гостю. Вернулся с незнакомым стариком, одетым в овчинный тулуп с заплатами, стоптанные валенки и старенькую шапку-ушанку.

— Вечер добрый. Спасибо, что пустили в дом, на улице мороз лютый, буран снежный — того и гляди, метель в сугроб скинет, а там и насовсем остаться немудрено, — незнакомец снял ушанку и пригладил седые, соль с перцем, волосы. — А в деревне вашей чужакам не рады, сколько домов обошел, никто меня погреться не пустил.

— Раздевайся, мил человек, — предложил дед. — Поужинаешь с нами, чаю попьешь, отогреешься.

Гость не отказался от ужина, разделся, руки помыл и за стол уселся. Представился, назвался Антипом и рассказал, что идет в соседнюю деревню, сына навестить. Да вот пурга по дороге застала.

Бабушка накрыла на стол: чугунок с картошкой, соленые огурцы, луковица. Жили они в то время бедно, разносолов не было.

Поужинали. Антип поблагодарил хозяев и в дорогу засобирался.

— Куда ж ты, на ночь глядя, пойдешь? — всполошился дед. — Оставайся. Переночуешь, а утром отправишься дальше. За ночь, глядишь, и пурга закончится.

— Ну, спасибо хозяева. Не откажусь в тепле непогоду переждать, — с благодарностью поклонился гость.

Расстелили ему тулуп на лавке, Антип устроился поудобней и заснул. Дед Игнат с женой тоже спать легли. В доме темнота и тишина, в деревне ни одно окошко уже не светилось, только где-то за околицей бродячая собака подвывала.

Среди ночи проснулся дед Игнат от топота на чердаке. В ночной тишине стонали старые потолочные доски, наверху кто-то бегал, а звук шагов был похож на перестук маленьких копыт. Потом из темноты послышался голос Антипа. Гость что-то бормотал чуть слышно, но как Игнат Петрович ни прислушивался, разобрать слова так и не смог. Хотел с кровати встать, но навалилась на него слабость — ни рукой, ни ногой не пошевелить. Тут и сон сморил.

Когда старики проснулись, незнакомец уже оделся и ждал, чтобы сказать спасибо за приют и попрощаться. Дед Игнат вскорости забыл бы про ночные стуки и бормотание гостя, но через день полез на чердак по какой-то нужде. И обнаружил в углу три больших мешка, полных пшеничной муки.

Спустился Игнат Петрович с чердака, рассказал жене о сюрпризе, что поджидал его наверху. Долго они голову ломали, откуда там появился такой царский подарок. Понимали, что не обошлось здесь без гостя, заночевавшего у них в метель, но как три больших мешка наверх попали, так и не смогли понять.

Деду эта история покоя не давала. Стал соседей и знакомых расспрашивать, не знает ли кто старика из соседней деревни по имени Антип. Вот тут-то и поведали ему, что живет в дальнем селении колдун, которого Антип зовут. Сильный колдун — гадает, будущее предсказывает, тяжелые болезни лечит, а самое главное, повелевает нечистой силой.

Задумался дед Игнат, а не черти ли ему мешки с мукой на чердак притащили по велению позднего гостя, чтобы отблагодарить хозяев за гостеприимство. Хоть и не верил мой дед во всякую чертовщину, но другого объяснения у него не нашлось. С тех пор, когда людям травки, отвары и мази давал, приговаривал над ними не простую тарабарщину, а молитву читал.

Что за силы неведомые есть на свете — тайна великая, но лучше с ними не шутить.